Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

моих слов. – Мой член – единственное, что должно быть в моей жене. Скажи, что понимаешь.

Она повторяла «да» снова и снова, пока я откладывал кольцо, – надо было выбросить его позже – потому что сейчас я собирался взять то, что хотел. Я слизал ее возбуждение, выпил свой любимый напиток, и она тут же кончила. Ее накрыл первый оргазм за день.

Я не останавливался. Я хотел вознаградить ее за то, что она послушалась, заставить ее понять, что это место, где она должна быть, что я всегда позабочусь о ней здесь.

Я лизал ее клитор, пока она извивалась подо мной.

– Деклан, пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста. Я больше не могу.

– Я знаю, что это ложь, Эверли. Ты можешь сделать все, что захочешь. А теперь подари своему мужу еще один оргазм.

30. Эверли

ОН НЕ ЗАНЯЛСЯ со мной любовью той ночью. Делал все, кроме этого. Потом рассказал о нашем визите к доктору миссис Джонсон, и мы отправились на работу, словно ничего не произошло. Неделями наш распорядок оставался прежним.

Никакого секса. Никакой страсти. Ничего.

Он отвозил меня на работу, оставался галантным джентльменом, открывающим дверь, а затем исчезал: тренировать нового спортсмена или встречаться с деловыми партнерами. Его запястье почти зажило, но я продолжала приходить к нему каждую ночь для наших занятий. Мы редко разговаривали. Он либо принимал рабочие звонки через наушник, либо позволял молчанию заполнять пространство.

– Миссис Джонсон знает, что ты больше не принимаешь таблетки, – однажды бросил он. Я попыталась что-то сказать, но он тут же оборвал: – Обсудим позже.

В другой раз сказал:

– Миссис Джонсон напомнила, что ты не взяла новые таблетки. У нас есть еще пара месяцев, чтобы решить, что делать дальше.

И все. Четко, сжато, без эмоций, словно следовал заранее прописанной инструкции.

Пайпер ловко управлялась с папарацци, умело направляя их внимание в нужное русло. О моем прошлом нигде не упоминалось – оно будто растворилось, как и планировал Карл.

Оставалась одна проблема – Анастасия. Она, похоже, имела собственное представление о том, какой должна быть эта история. В соцсетях появлялись ее посты о том, как Деклан делает все это ради семьи, корпорации HEAT и, возможно, даже для нее. Журналы охотно подхватывали эту тему, создавая вокруг их предполагаемой связи целую драму. Я начала подозревать, что Пайпер этому способствует – не сдержала обещания быть осторожной и оберегать нашу с Декланом реальность.

Похоже, он тоже заметил. Однажды, сидя в машине, протянул мне журнал и указал на фото:

– Нам нужно чаще появляться вместе. Пресса слишком увлеклась ненужными нам сюжетами.

Я прочистила горло, пытаясь завести разговор, который должна была начать еще в день оглашения завещания у миссис Джонсон.

– Деклан, может, нам стоит наконец обсудить…

– Обсудим позже. Дай себе время.

И все. Он не стал слушать, просто набрал номер на телефоне и, как только мы припарковались у офиса, выскочил из машины. Правда, не забыл обойти ее и открыть для меня дверь, продолжая разговаривать.

Весь день я пыталась отвлечься, но мысли продолжали кружиться вокруг неразрешенной проблемы. Я ускользнула из зала, чтобы перекусить у Клары после того, как Юна в очередной раз устроила допрос о моей личной жизни.

В пекарне Клары пахло корицей и шоколадом. Она, напевая, хлопотала на кухне, а на ее щеке белела мука. Фартук с гортензиями всех оттенков казался абсолютно неуместным среди ярких изделий из стекла, расставленных на прилавках и стенах. Но, как всегда, улыбка Клары мгновенно наполнила все вокруг уютом и гармонией.

– Эви! На обед?

– Просто заглянула. Будет время сделать бутерброд?

Она кивнула, провела рукой по рыжим локонам, не замечая следов муки на щеке, и скрылась за стойкой.

Клара на кухне кардинально отличалась от Клары, которая находилась в тени своей сестры.

– Будет индейка с беконом, салатом и майонезом, подойдет?

– Ты же знаешь, что да. – Я подтащила барный стул к стойке, где стояла ее золотая кофемашина и блендер для смузи. Там же она хранила все необходимое для напитков, а из окна была видна кухня.

Она заторопилась, и, бросив взгляд через плечо, спросила:

– Как дела в спортзале?

– Отлично. Только что закончила йогу. – Я нахмурилась, заметив журнал рядом с ее планшетом. На обложке была ее сестра, а заголовок кричал: «Анастасия должна была стать его женой».

– Не обращай внимания на журнал! – Она, громко звякнув посудой, подлетела к стойке, чтобы забрать его и выкинуть в мусорку. – Это ерунда.

– На самом деле нет, – вздохнула я, хотя уже отключила уведомления на часах, которые не переставали напоминать о новостях. – Мир это знает. И я тоже.

– Мир ничего не знает, и уж точно не знает тебя. – Она ткнула в меня пальцем.

– И все же мы позволяем им определять за нас, кто мы, каждый день, – пробормотала я.

– Ты когда-нибудь слышала, что случилось с Декланом на последнем Супербоуле? – спросила Клара, пока бекон шипел на сковороде. – Он никогда не позволял СМИ решать, кто он.

– Нет. Он рассказал мне немного, но я решила, что пусть сам расскажет, когда будет готов.

– Да, ты бы так и сделала. – Клара усмехнулась и, обойдя стойку, достала телефон из фартука. – Просто посмотри.

– Ладно, – я сдалась, надеясь сблизиться с Кларой и узнать что-то о Деклане.

Ведущий новостей рассказывал о ключевых моментах игры и сообщил, что Деклан сделал то, что не удавалось никому другому: он пронес мяч в тачдаун, несмотря на сломанное запястье в начале сезона. Он получил один шанс показать, что еще способен справляться с мячом, и, несмотря на прессу, которая настроилась против него, доказал всем, что они ошибались.

Затем ведущий начал осуждать Уэса, показывая вырезку с ним:

– Квотербек «Кобр» велел своим линейным сломать руку Харди в первой игре сезона, сделав его год просто невыносимым. – Показали повтор, как Уэс кричит своим линейным: «Сломайте ему руку».

Я выключила телефон, ощущая, как челюсть и сердце буквально обрушиваются. Шок и гнев быстро охватили меня. Возможно, он не сделал этого сам, но Уэс подстрекал свою команду к насилию, поощрял калечить другого спортсмена.

– Это был его последний сезон?

Она кивнула, продолжая готовить бекон для моего бутерброда, а потом подала его на ярко-розовой тарелке.

– Да, точнее, сезон до этого. Он прошел реабилитацию и вернулся, чтобы установить рекорд по количеству тачдаунов в одном Супербоуле и обеспечить победу своей команде. И он сделал это, когда все говорили, что он не сможет.

Он сказал мне, что мы можем