Яд темной любви - Лана Ежова

же безмятежно покачивался на волнах, ослепляя зеленым свечением парусов.

Нет, кричали точно неподалеку. Здесь, на берегу.

Новый вопль полоснул по сердцу. Это ведь человеческий голос, до неузнаваемости искаженный страданием?!

В памяти всплыл образ сбежавшего от жрецов каторжанина. Неужели он? Сорвался в пропасть? Ранило животное?..

Я закусила губу до боли и закрыла глаза. Нельзя выходить… Я дала слово Алю.

Еще один крик – и я сдалась, покинула круг. Окажу помощь, усыплю заклинанием глубокого сна и сразу же вернусь! И это не чистое милосердие – серьги-накопители переполнены до предела. Исцеляя несчастного, я сброшу опасные излишки силы.

Я кралась бесшумной тенью, ветки с темно-зеленой восковой листвой не издали ни звука, когда их раздвигала. Выглянула на поляну – и застыла.

Картина, открывшаяся глазам, вошла в сознание раскаленным железом: лорд Эрвин резал принца Альмавьера!

Якобы покойное высочество – я ни на секунду не спутала его с моим неуязвимым кромешником – стоял привязанный к исполинскому дереву. На запястьях и лодыжках – путы из уршиля, блокирующие магию. Волосы слиплись в длинные, грязные сосульки, один глаз заплыл, губы превратились в кровавое месиво. Некогда белая кожа была испещрена глубокими, методичными порезами.

– Я верил тебе… Я отдал тебе самое дорогое – мою дочь, – шипел Эрвин, медленно проводя длинным кинжалом по плечу принца. – Она тебя любила, а ты растоптал ее, тварь!

Взмах! Лезвие вошло в мышцы, вызывая у пленника очередной вопль.

– Слабый, ничтожный червь… Ты отказался от собственного ребенка… Так зачем тебе плодить новых?

Эрвин наставил кинжал вниз, между ног принца.

И я вышла из ступора. Садист выронил оружие и свалился сам, оглушенный мощными чарами сна. Почти анестезия. Если его самого будут резать, не почувствует.

А каков гад! Запредельная, бессмысленная жестокость! Жестокость, для которой нет оправдания. У Галии с Ясей все хорошо, их любит Нергал. Так за что лорд Эрвин так с принцем? Сошел с ума? Или от природы нравится мучить?

– Леди Горейская? – не поверил своим глазам несчастный принц. – Вы мираж? Или я умер?

Я поспешила к нему.

– Нет, я настоящая. Потерпите, сейчас помогу!

Обезболить, заклинание диагностики, очистить раны, остановить кровь, прогнать муравьев…

Ой, муравьи!..

Рыжие, огромные, наглые, они резво бегали по дереву и пытались надкусить моего пациента, а затем и его мучителя. Пришлось шугануть их заклинанием-инсектором.

Принц сплюнул кровь и жалко прошептал, старательно отводя взгляд:

– Это «огоньки», самые злые муравьи в Заохии, их укусы ядовиты. Эрвин специально меня сюда привез… Сказал, что я – «огонек», который испортил жизнь его дочери, поэтому должен умереть от их жвал…

Он прерывисто выдохнул и застонал.

Все еще плохо? Или это душевная боль?

– Недели… они могут жрать свою жертву неделями. – Принц, некогда шикарный и сильный мужчина, обиженно заплакал.

Я содрогнулась, представив, что ему пришлось пережить.

Боги… Откуда берутся настолько злые люди? Ничего, однажды я уже «починила» принца, справлюсь и сейчас. К тому же раны в основном поверхностные.

На некоторое время я выпала из реальности, полностью погрузившись в работу. Серьги в ушах тонко звенели, сбрасывая накопленный избыток силы, и каждая капля уходящей магии приносила облегчение – и принцу, и мне. В эти минуты я была лишь инструментом, проводником жизни.

Когда я закончила, принц жалобно прошептал:

– Развяжите меня, пожалуйста.

Ржавый скальпель! Мне было удобно его лечить, и я даже не подумала освободить от пут. Горячая волна стыда ударила в лицо.

– И уршиль… он жжет, не переставая. Ключ от наручников – в кармане у Эрвина. Будьте осторожнее, леди Хельена! Вдруг притворяется?

– Нет, заклинание сна рассчитано часов на шесть.

Пока я обыскивала лорда Эрвина, принц не уставал сыпать благодарностями:

– Леди Хельена, вы воплощение милосердия. Ваши руки творят чудеса…

Я едва слышала его, сосредоточившись на поиске. Наконец пальцы наткнулись на холодный металл маленького ключа.

Замки щелкнули с тихим звуком, и я отбросила уршиль в сторону, подальше.

– Леди Хельена, а вы почему здесь? – спросил принц, потирая запястья, на которых остались багровые полосы. – Эрвин и вас украл? А лорд Ярвуд? Где же он? С ним все хорошо? Ему удалось притвориться мной и обвести Нергала вокруг пальца? Вы нашли лекарство от белого мора?

– Лорд Ярвуд отправился на фрегат «Леди Галия» на разведку, скоро должен вернуться, – ответила я, и тут же сердце упало, сжавшись в ледяной ком.

Ох шмырь, точно! Сейчас Аль вернется, а меня на месте нет!

– Ответы на остальные вопросы потом! Нам нужно поскорее отсюда уйти! – выпалила я, резко обрывая свои тревожные мысли.

– Куда? – удивился принц, беспомощно озираясь. Сейчас он напоминал ребенка, потерявшегося в незнакомом месте.

Я отвернулась, показывая рукой направление.

– Ближе к бухте. Я должна ждать лорда Ярвуда именно там и…

Вспышка боли в затылке. Мир опрокинулся, поплыл.

И пришла тьма. Увы, не кромешная, почти родная… а холодная и бездонная.

* * *

В сознание я пришла резко, рывком.

– Если хочешь, чтобы она осталась жива, сделаешь, как я сказал! – произнес принц, и это был не прежний жалкий шепот сломленного человека. Его слова полыхали злой насмешкой.

Мысли путались, цепляясь за обрывки памяти. Что произошло? Удар… сзади… Почему?

Затылок горел огнем, не давая сосредоточиться и понять, что произошло.

Так, надо подлечиться, обезболить и диагностировать, что с головой.

Вот же шмырь… Я не могу! Моя сила, всегда послушная, сейчас глуха и нема, словно…

Моя магия заблокирована!

Шок прочистил мозг, и я вспомнила: меня стукнул принц! Принц!.. Тот, кого я спасла от мучительной смерти! Притом дважды!

А за что он так со мной?

– Хорошо, я выполню твою просьбу, – произнес Алессандр и добавил холодно: – Но ты поклянешься. Поклянешься перед богами своей магией, что, получив желаемое, отпустишь леди Горейскую немедленно, в полной целости и сохранности.

Боги, Аль вернулся, а я опять влезла в неприятности! И загнала его в безвыходное положение.

Открыв глаза и оглядевшись, сумела быстро сориентироваться. Я сидела, прислоненная к шершавому валуну, руки сковывал тяжелый уршиль. На мне ни одного артефакта. Даже серьги-накопители – и те исчезли. Хотя нет, не все, волосы удерживали в прическе шпильки Филиппы.

А еще обнаружились новые, так сказать, украшения: на тыльных сторонах ладоней алели нацарапанные ножом кровавые знаки, а на шее светился энергетический ошейник, от которого шла слепяще-золотая цепь, конец которой держал принц.

«Поводок Йозалуса», запрещенное заклинание в Латории и Давелии, точно такое использовал жрец Воникс. Оно связывало жизни жертвы и того, кто держал «поводок». Любой вред, нанесенный хозяину, отражался на рабе.

Шорох песка под ногой – я инстинктивно зажмурилась, притворяясь все еще бесчувственной.

– Хватит спать, вставай! –