Хаос ворон - Эвелин Флуд

Рука Дома обвивается вокруг моей талии, его пальцы все еще входят и выходят из меня. Его губы скользят вниз по моей шее, покусывая и облизывая с другой стороны моей татуировки.

И Данте… я собираюсь убить его. — Что это было, principessa? Мне кажется, мы не совсем расслышали тебя.

Люк наблюдает за мной через плечо, его лицо искажено желанием. Я наблюдаю, как он проводит пальцами по своему члену и засасывает их в рот.

Пробует меня на вкус.

Я снова поворачиваю бедра. — Сделайте это. Все. Все, что захотите. Пожалуйста.

Большой палец Данте теребит мою нижнюю губу, оттягивая ее вниз. — Какая ты, черт возьми, хорошая девочка. А хорошие девочки получают вознаграждение.

У меня нет времени ответить ему, когда Люк сжимает мои щеки. — Глубокий вдох, Катарина.

Когда он толкается внутрь, продолжает толкаться, пока из моих глаз не текут слезы, а рот широко не растягивается, Дом вытаскивает свои пальцы. Заменяет их чем-то большим.

Мой крик приглушается, когда он прижимается ко мне, преодолевает это небольшое сопротивление и расширяет его своим членом. Капает жидкость, прохладная и влажная, когда он сжимает мои бедра. — Я держу тебя. Дыши.

Но он не останавливается, его рука обнимает меня, останавливая, когда он толкается дальше. Джио подо мной держится неподвижно, позволяя Дому войти в этот последний, напряженный дюйм, пока я не чувствую, как его таз прижимается к моей коже.

— Так чертовски идеально, — благоговейно говорит он. Я вздрагиваю, когда его палец проводит по моему позвоночнику. — Посмотри, какая ты чертовски наполненная, детка. Мы почти на месте.

Я собираюсь умереть.

Существует ли такая вещь, как смерть от нескольких членов?

Мои мысли бешено мечутся, пока все замирают. Единственное, что слышно — наше дыхание, тяжелое и хриплое от желания.

Легкий скрип бутылки позади меня заставляет меня напрячься.

Он не поместится.

Пальцы обводят успокаивающие круги по моим бедрам. — Расслабься, Катарина. Ты почувствуешь растяжение, но он будет двигаться плавно.

И голос Данте грохочет, в кои-то веки он согласен с Джио. — Ты думаешь, я когда-нибудь причин бы тебе боль, tentazione? Мы будем действовать медленно, но ты справишься. И когда ты будешь наполнена всеми нами, мы позволим тебе кончить.

Тихий звук, который может быть всхлипом, пробегает рябью по члену Люка. Его рука обхватывает мою щеку, проводя по коже. — Смотри на меня.

Люк не отводит взгляда, когда я чувствую медленное, осторожное движение. Дрожь пробегает по моему телу, когда Данте нежно вводит головку своего члена внутрь.

— Посмотри на это, — шепчет Люк. — В'Ареццо и Фаско работают вместе.

Я даже не могу смеяться, мое тело сосредоточено исключительно на почти болезненном растяжении, пока Данте входит в меня. Он останавливается, и между нами снова возникает прохлада. — Я делаю это медленно, tentazione. И ты выглядишь чертовски идеально, когда наши члены растягивают тебя пошире. Еще немного.

Мои глаза закрываются, и я сбрасываю напряжение со своего тела. Я заставляю себя расслабиться, чтобы эта последняя часть меня смягчилась для них...

Глухое ворчание. Тихое проклятие. — Черт. Ты принимаешь всех нас четверых прямо сейчас, Катарина. Нас так чертовски много.

Я хочу посмотреть. Хочу увидеть, как я выгляжу, широко раскрывшись для них.

Я хочу знать, как выглядит моя капитуляция. Потому что это то, что есть, уровень доверия, который я никогда никому не предлагала.

Я протягиваю руки вслепую, и чьи-то руки тут же ловят их, обхватывая своими пальцами мои.

— Хорошо. — Дом шевелится, это крошечное движение ощущается каждой клеточкой моего тела. — Мы собираемся двигаться сейчас, Кэт. И тебе разрешено кончить.

Гребаная дерзость в этих словах… Я размягчаюсь еще больше, пока мои кости не становятся жидкими в их руках, когда они находят медленный, извилистый ритм.

У меня никогда не было подобного оргазма. Моя киска начинает трепетать, сжиматься снова и снова, когда разрядка прокатывается по моему телу.

— Кончай, Катарина. — По требованию Джио это начинается. Я сжимаю его достаточно крепко, чтобы он зарычал от собственного удовлетворения, тепло и влажность заполняют пространство между нашими телами липким освобождением.

Джио остается на месте, грудь вздымается, когда его глаза следят за мной. Расширяются. — Она все еще, блядь, сжимается.

Эта рябь… Я не знаю, как остановиться. Это накрывает меня волнами, когда Люк нежно вытаскивает свой член из моего рта и дергается, его сперма попадает мне на горло, на грудь. Мое лицо.

И все же я содрогаюсь. Следующим падает Дом, мое имя молитвой слетает с его губ, когда он вращает бедрами и изливается в меня.

— Данте. — Мой голос срывается, на грани рыдания. — Пожалуйста.

— Еще раз, — выдыхает он. — Еще раз, детка. Кончай со мной.

Я лишь смутно осознаю, что Дом и Джио соскальзывают с моего тела, когда Данте обхватывает меня рукой за талию и прижимает к себе, прижимая спиной к его груди. Требовательные губы прижимаются к моей влажной от пота коже. — Обними меня за шею.

Мои руки так сильно дрожат, когда я пытаюсь поднять их, что Люку приходится помочь. Он поднимает их, пока я не могу запустить пальцы в волосы Данте, и он толкается вверх снова и снова, мои груди подпрыгивают, когда я крепко держусь за него и пытаюсь не упасть в обморок.

Его зубы царапают мою шею. Пальцы сжимают мой клитор, покручивая его, и мой рот открывается в бессловесном крике. — Кончай.

Это не наводнение. Это гребаный ураган. Я теряю представление о том, кто я есть, когда волны обрушиваются на меня, мой желудок сжимается от почти болезненных волн экстаза, когда я кричу.

Снова и снова.

И мое тело просто... сдается. Падает, как марионетка с перерезанными ниточками, когда я падаю. Но они ловят меня. Подхватывают меня, возвращают мое тело на простыни мягкими прикосновениями и прошептанными словами похвалы.

Кажется, я засыпаю. А потом...

— Вы сломали меня. — Я не знаю, сколько времени прошло, но думаю, что много. Мой голос кажется грубым, и кто-то приподнимает мою голову, чтобы помочь мне выпить немного воды. Люк.

Между моих ног разливается тепло, и я едва могу повернуть голову, чтобы посмотреть.

Дом смотрит на меня, глаза сверкают, пока он тщательно вытирает меня. Но его голос мягкий. — Спи. Если только ты не хочешь повторить.

Я бы умерла.

— Если ко мне приблизится хоть один член, я его укушу, — сонно бормочу я. — Вход воспрещен. Закрыто на ремонт.

Мне кажется, я слышу сдавленный смех. Губы прижимаются к моей щеке, мое тело шевелится, когда меня укладывают в свежезастеленную постель.

Мои губы изгибаются, когда я сворачиваюсь калачиком на постели.

Лучший секс в