Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

не говорим об этом, но в прошлом году Остин оскорбил какого-то девятиклассника за то, что тот шел рядом с парнем, и Грим так рассвирепел, что мы только втроем сумели оттащить его от Остина. Да и то сделали это лишь потому, что не хотели, чтобы Грим угодил за решетку. Бывают венерические заболевания, которые вызывают больше симпатии, чем Остин.

– И тебе хватило смелости заявиться сюда и сказать мне это в лицо? – Остин скалится со взволнованным видом. Он не знал, что я еще здесь.

– Мне казалось, так и было. Черт, странный же вид у твоей задницы.

– К слову о задницах. – Остин растягивает губы в мерзкой ухмылке. – У Бейли…

Он не успевает договорить. Я швыряю его на пол. Наваливаюсь, усевшись верхом на его поясницу, и луплю кулаками в лицо. Слышу хруст сместившихся костей, но не останавливаюсь. Повсюду кровь. Она брызжет на гладкую мокрую напольную плитку. И на мою безупречную репутацию, которую я поддерживал все двенадцать лет учебы в школе. Да и кого это волнует? Все равно я вряд ли подамся в желанном направлении. Остин кричит, пытаясь схватить меня за шею, но я больше, быстрее, сильнее, и в моих руках самое мощное оружие – злость.

Финн, Мак и Антонио пытаются меня оттащить. Хватают за руки и тянут прочь, умоляя остановиться, пока я его не убил. Болси и Грим берут Остина под руки и уволакивают в другой конец помещения. Остин все еще защищает лицо руками. Его дизайнерские шмотки стали красными от крови, и я уверен, что между делом сломал ему пару мелких костей.

Нас разводят по разным углам. Мак и Антонио прижимают мои руки к стене, чтобы я больше не врезал ему по лицу. Я тяжело дышу, волнами источая ярость.

– Тебе что, жить надоело? – Мне искренне любопытно, потому что отзываться о Бейли пренебрежительно, находясь при этом в одной округе со мной – чистой воды самоубийство.

Остин смеется, его зубы стали розовыми от крови и слюны, синяки под глазами опухли от моих ударов.

– Ты слишком много о себе возомнил, Коул. То, что тебе нравится эта девчонка, не значит, что она недоступна для остальных простых смертных.

– Да какие у тебя ко мне претензии? – требую я ответа. Остин с нашей первой встречи был как заноза в заднице. Насколько могу судить, я ничем не заслужил его бесконечного гнева. В девятом классе даже помогал ему с математикой и играл с ним в мяч перед тренировочными играми.

– Моя претензия. – Он сплевывает на пол кровь, а может, и зуб вместе с ней. – Заключается в том, что все Коулы, которых я встречал, – сволочи.

Я безучастно смотрю на него, растерявшись на мгновение.

– Нас всего трое. – Четверо, если считать Кейдена, но да ладно, малыша только-только приучили к горшку.

– На троих больше, чем должно быть, – рычит он. – А твой брат Найт между делом украл место капитана у моего брата. И увел его девушку.

– Луну? – с удивлением спрашиваю я.

Остин мотает головой.

– Поппи.

Вот же вспомнил каменный век. Поппи – старшая сестра Леноры, встречалась с моим братом всего пару секунд. Максимум. И я даже не помню, с кем Найт состязался за титул капитана команды Школы Всех Святых. А это, думаю, только подтверждает, что обида Остина носит родовой, а не личный характер. Моя семья, можно сказать, в упор не замечала его семью.

– Как зовут твоего брата? – спрашиваю я. Сам не знаю зачем.

– Элвин.

Ох черт. Его даже зовут как бурундука. Не могу не посочувствовать парню.

– Кстати, Элвин – бухгалтер в компании по продаже недвижимости. А все потому, что твой брат украл то, что принадлежало ему, – обвиняет Остин. – Он мог многого добиться.

Я двигаю челюстью из стороны в сторону.

– Слушай. Ты извини, но… к Бейли это не имеет никакого отношения. Просто не лезь, ладно?

Остин вырывается из рук ребят, одаривает меня кровавой улыбкой и отходит, качая головой.

– Если хочешь чего-то, то, черт возьми, знай: я непременно тебя обойду и добьюсь этого первым. Считай это расплатой, Коул. Вся суть умения превращать все, к чему прикоснешься, в золото… – он замолкает, остановившись в паре сантиметров от меня, – в том, что в итоге просто остаешься с кучей бездушной, безжизненной хрени.

* * *

Следующая в моем списке Талия. Я дал ей несколько недель фиктивных отношений, на протяжении которых мы почти не виделись и не общались. Думаю, пора обрубить концы. Знаю, она надеялась, что у нее будет больше времени, но я не могу так поступать с Бейли. Да и с Талией тоже. Жестоко давать ей ложную надежу, и мне кажется, что именно это сейчас и происходит, судя по триллиону сообщений, которыми она закидывала меня, пока я был в Джексон Хоул.

Талия: как там джексонхол?

Талия: скучаю.

Талия: <отправлено вложение> Обнаженка для моего малыша ха-ха.

Талия: позвони, когда будет взмжность.

Талия: Лев, где ты?

Поэтому теперь я пробираюсь сквозь толпу прыщавых лиц, возвышаясь над всеми сантиметров на тридцать, и пытаюсь найти свою фиктивную черт знает кого.

Я ищу везде. В спортзале. В ее классе. Спрашиваю у подруг. Даже захожу в туалет для девочек и устраиваю небольшой пожар (буквально. Хотя тут я не виноват. Кто приносит в школу выпрямитель для волос?).

Я теряю рассудок. И терпение. Где она, черт возьми? Еще несколько дней назад, казалось, она всюду, куда бы я ни пошел: заявлялась в столовую, в раздевалку, на футбольные тренировки. Тут явно что-то не так. Пару дней назад она правда просила меня позвонить ей. И я правда забыл ответить на ее сообщение, что, полагаю, очень плохо.

– Привет, Бирди, видела Талию? – Я подкарауливаю ее лучшую подружку в коридоре. Она прислоняется спиной к шкафчикам и прижимает к груди учебники, покусывая губу. Закрывает глаза, когда я приближаюсь к ее лицу. Весьма драматично, но эти девчонки живут ради этой хрени. Ради эффекта «Ривердейла».

– Эм… Талию? – Она щурится, будто это имя ей незнакомо.

– Да. Девчонку, с которой ты, можно сказать, живешь и чья фотка у тебя на заставке телефона. – Я освежаю ей память, щелкая пальцами, чтобы она перестала пялиться на мои губы. Бирди вся покраснела, подсказывая мне, что она что-то скрывает.

– А… не знаю.

– Не знаешь? – У меня отличный датчик вранья, и сейчас он трезвонит так, что я оглохну. – Когда случалось, чтобы ты не знала, где Талия, в любой момент времени?

– П-послушай, извини. Я не знаю, что тебе сказать. Не видела ее