Кровавая смена - Кэсси Александер

— Сейчас самое подходящее время, чтобы рассказать тебе о правилах дома. Во-первых, никогда не заговаривай ни с кем из них, пока они сами к тебе не обратятся. А затем обращайся к ним «сир» или «мадам». Их имена не для тебя, — говорил он, обращаясь к стене перед собой. Я придерживала юбку открытой, шагнула в неё прямо в обуви и с трудом натянула вверх.

— Говори им только то, о чём они спрашивают. Они не хотят слушать твои истории, им плевать. Не оправдывайся и не лги. Как правило, они всё равно поймут, и тогда тебе несдобровать. Не думай, будто они тебя не слышат, потому что, когда они бодрствуют, безопаснее считать, что они слышат всё. Не спрашивай о том, где они спят, тебе лучше этого не знать. Если ты когда-нибудь разозлишь кого-то из них, немедленно кланяйся и умоляй о прощении. Гордость тебя только погубит.

В одной руке у меня было нижнее белье, в другой — полотенце. Мне не хотелось снова надевать старое белье, но и просить у него «новый» комплект тоже не хотелось, особенно когда я подозревала, что эти вещи сняты с других людей, а у меня не было доступа к малатиону (средству от вшей). Я попыталась непринужденно засунуть свою нынешнюю пару под полотенце, когда он повернулся обратно.

Он окинул меня взглядом, чёрный спандекс сидел на мне скорее как утягивающие панталоны Спенкс, и покачал головой, указав на выглядывающий уголок моего белья.

— Ты довольно скоро научишься отбрасывать всякий стыд. Стыд лишь дает другим людям власть над тобой.

Я заправила белье подальше.

— Твоя дзен-вампирская философия случайно не включает в себя порцию стирального порошка?

Он хмыкнул.

— Не-а. Мы пользуемся услугами прачечной. — Он направился к двери, остановился и оглянулся: — Ещё вопросы есть?

Тысяча и ни одного. Где именно в Лос-Анджелесе мы находимся? Что я буду здесь делать? У Селин был телефон, может ли он быть у меня? Могу ли я позвонить домой? Кто за всё платит? Как?

Но мне пока не обязательно было знать ответы ни на один из этих вопросов. Без контекста эти ответы только расстроили бы меня или окончательно сбили с толку. Я решила задать единственный простой вопрос, который меня искренне интересовал.

— Как часто тебе приходилось вести подобные беседы?

— Слишком много раз, — он грустно улыбнулся мне и открыл дверь. — У тебя наверняка были долгие и тяжелые дни. Наверху мы смотрим новости, о крушении «Мараскино» трубят повсюду. Почему бы тебе не освободиться на остаток дня и не отдохнуть? Я могу закончить экскурсию вечером. Уверен, ты сможешь сама найти дорогу обратно в комнату Селин.

Я кивнула, и он вышел наружу.

***

Я выстирала свое нижнее белье в раковине, как могла, а затем выжала его, завернула в полотенце и понесла вместе со всей своей старой одеждой обратно в комнату Селин. Когда я пришла, дверь была открыта, а комната пуста. Свет горел, и я не заметила выключателя, но это было даже к лучшему, потому мне не хотелось, чтобы кто-то подкрался ко мне в темноте.

Я пересекла комнату и подошла к зеркальному туалетному столику. Несмотря на хорошее самочувствие, я всё ещё выглядела бледной, полагаю, даже вампирская кровь не способна «исцелить» депрессию. Я нерешительно приподняла верхнюю губу, изобразив подобие улыбки. У меня ещё не отросли полноценные вампирские клыки, как у тыквы на Хэллоуин, но зубы уже были на полпути к этому. Я нахмурилась своему отражению и повернулась к остальной части комнаты.

Джексон сложил на раскладушке простыни блеклого темно-зеленого цвета. Я развернула их очень аккуратно, чтобы только одна сторона касалась старых пятен на раскладушке, а сама я могла лечь на более чистую, противоположную сторону.

Мне нужно будет придумать, как раздобыть новую одежду, прежде чем у меня начнет округляться живот и я была более пышногрудой, чем прежняя владелица моего топа, поэтому между рубашкой и юбкой оставалась полоска голой кожи, а сама юбка была настолько тесной, что, скорее всего, подчеркнула бы контур всего, что я съем в следующий раз, превратив меня в персонажа старого мультфильма.

Я огляделась в поисках какого-нибудь безопасного места, где можно было бы повесить сушиться нижнее белье, и в одну мрачную секунду подумала о том, чтобы использовать перекладины на кровати Селин вместо бельевой веревки. Представив её ужас, если она войдет и увидит свои наручники, на которых висят мои скромные хлопковые трусики в синий цветочек, я перешла на другую сторону комнаты.

Её кровать из дерева, плюс хромированный игровой комплекс, должна была весить несколько сотен фунтов. Я внимательно прислушалась, пытаясь определить, слышно ли кого-нибудь в коридоре, а затем наклонилась. Я знала основы биомеханики тела благодаря перемещению пациентов в больнице. Я присела, выпрямила спину, зафиксировала плечи в суставах, просунула руки под каркас кровати и…

— Что ты делаешь?

Я отпустила кровать и резко обернулась. Я слишком сильно сосредоточилась и только что получила наглядный урок того, насколько бесшумным может быть другой дневной.

Селин стояла в дверном проеме, ее губы были сжаты в недовольной гримасе, а ярко-красная помада оставалась единственным ярким пятном на ней.

— Я… я просто осматривалась.

— Никогда не трогай мои вещи. — Она решительно направилась к туалетному столику, чтобы проверить свое имущество на случай, если я что-то украла. Да и где бы я могла спрятать краденое в этом ужасном нелепом наряде? Я прямо-таки представила, как она ищет свой любимый флакон духов у меня во влагалище. Закончив свой обход, она снова критически посмотрела на меня. — Тебе лучше поскорее сбросить этот вес. Если не будешь осторожна, останешься со складками на талии на всю вечность.

— Спасибо за совет, — сухо ответила я. По крайней мере, она не знала, что я беременна. Может, если я буду много есть, пока нахожусь здесь, то смогу притвориться, будто просто набираю вес, как те люди в телепередачах, которые узнают о своей беременности, только когда уже сидят над унитазом.

Несмотря на высокий воротник моей рубашки, наружу выскочило ожерелье, подаренное Ашером, и его аметистовый камень вспыхнул, словно первый залп римской свечи. Ее глаза тут же впились в него, как у кошки.

— Красиво.

Я быстро заправила его обратно.

— Спасибо.

Я смотрела на нее, а она смотрела на меня. Физически я не устала, у меня ничего не болело, я не хотела ни есть, ни пить, и была лишена еще тысячи ощущений, на которые имела полное право, но эмоционально я была истощена. Пока что