Когда вечность была нашей - Шайлин Ганди

Я сглатываю, вспоминая историю, которую когда-то читала, о двух друзьях по переписке военного времени, которые влюбились, ни разу не видя друг друга. Когда они, наконец, договорились встретиться, женщина написала, что приколет к лацкану красную розу, но, садясь в поезд, попросила добрую, неприметную женщину надеть этот цветок вместо неё, ведь сама она была красивой и не хотела, чтобы солдат полюбил её из-за внешности.

Это было испытание. На вокзале к кому он подойдёт, к красивой, но без розы? Или к простой женщине с цветком? Что он выберет — красоту или суть?

Это напряжённое молчание заставляет меня чувствовать себя тем самым солдатом. Словно Майкл спрашивает, села ли я в эту машину из-за нашей вчерашней лёгкой болтовни или из-за его поразительного лица.

— Прости, но… — я отвечаю ему той же интенсивностью. — Я ищу Майкла Дрейка. Может, вы его видели? Такой занудный архитектор? Любит ходить, обмазавшись парой слоёв выпечки? Может, мне лучше подождать на тротуаре. Уверена, он скоро появится.

Я тянусь к ручке двери, совсем не уверенная, что он меня остановит, и безмерно благодарная, когда он протягивает руку и удерживает мою.

Когда я поворачиваюсь обратно, он уже наклонился ближе. Его улыбка действует примерно так же, как солнце, выходящее из-за туч.

У меня перехватывает дыхание. Я прощаю ему то, что он, по всей видимости, не собирается соблюдать границы моего личного пространства, потому что он пахнет невероятно. Как мшистый лес после проливного дождя, когда мир светится свежестью и тишиной, когда лес только-только просыпается после ярости бури. Он пахнет началом чего-то. Началом нового дня.

— Пожалуй, тогда я и есть Майкл, — говорит он мягко. — Выходить не нужно.

— О. Отлично. А то яуже начала предвкушать, на что способна эта машина. — Удивительно, но я звучу вполне непринуждённо. Внутри же не могу не удивляться тому, как его имя ему не подходит.

Майкл. Оно библейское. Ангельское.

Кроме золотых волос, в этом мужчине нет ровным счётом ничего ангельского. Более того, глядя на него, мне хочется совершить смертный грех при первой же возможности.

Нет, не хочется, убеждаю я себя. Патрик. Тётушка Розали. Мне нужна только поездка. И не всексуальномсмысле.

Но Майкл не способствует возвращению к здравому смыслу, он не отстраняется. Его взгляд пронзает меня, и каждая клетка моего тела откликается, словно миллион голов одновременно поворачиваются в одну сторону.

Я сглатываю.

— Ты всегда так смотришь на незнакомцев?

Его губы изгибаются.

— Как?

Будто заглядываешь им в душу, хочется сказать мне, но это прозвучит слишком глупо, поэтому я ограничиваюсь:

— Будто знаешь их так же хорошо, как самого себя.

— Конечно, нет, — говорит он. — Я не какой-нибудь придурок. Несмотря на то, что сказала твоя подруга.

— Ладно. Но ты смотришь так наменя, а это делает тебя…?

— Заинтригованным.

— Ясно. — Я смутно осознаю, что начинаю дышать чаще, но не могу это остановить. — И что во мне тебя так заинтриговало?

— Несколько вещей. — Его улыбка смягчается, становясь уязвимой и тёплой. — Во-первых, не так уж много девушек помчались бы через весь город просто ради того, чтобы поймать попутку. А ты помчалась, а значит, ты чем-то по-настоящему увлечена.

— Все чем-то увлечены.

— Нет, — он усмехается. — Боже, нет. И во-вторых, мне нравится твоё лицо.

Нервный смешок почти вырывается у меня, так нелепо слышатьтакое от парня вроде него.

— У тебя очень естественный вид, — продолжает он. — Мало макияжа. Как будто ты никого не пытаешься обмануть. Это признак уверенности.

— Вообще-то, это признак того, что я проспала на полтора часа.

Его глаза смеются.

— И ты честная. Большинство людей такими не бывают. По крайней мере, не настолько.

— Ну… — выдыхаю я. — Тут ты, пожалуй, прав.

Он опускает взгляд, его ресницы касаются щёк, затем отпускает мою руку и отстраняется. Включает передачу.

— Раз уж мы с этим разобрались, ты готова?

Я киваю, совершенно не в состоянии говорить. Что такое английский? Что вообще такое слова?

— Отлично. — Его нога нажимает на газ. — Это будет… интересно.

Я выдавливаю слабую улыбку и намертво приклеиваю взгляд к дороге. Когда мой мозг, наконец, начинает снова работать, я понимаю, насколько сильно ошиблась в оценке этой ситуации.

Майкл Дрейк, возможно, и готов довезти меня до Сиэтла, но мне стоит как следует подумать, захочу ли я выйти из его машины, когда мы туда доберёмся.

После

Прошло шесть месяцев, а я всё ещё натыкаюсь на напоминания о муже повсюду. Но сильнее всего я ощущаю его потерю там, где его нет. В рваных, зияющих пустотах, которые он оставил после себя.

Рядом с раковиной больше не стоит вторая зубная щётка. По утрам никто не обвивает меня рукой за талию, притягивая ближе. По вечерам лампа на его чертёжном столе больше не проливает свет во двор; когда я поднимаю взгляд от дивана, в стекле отражается лишь мой собственный призрачный силуэт. Вот она, печальная вдова с потухшими глазами, читающая книгу при синем мерцании телевизора, лишь бы хоть какая-то жизнь заполняла эти пустые комнаты.

Сейчас август. Прекрасный месяц, но солнце не спасает дни от того, чтобы сливаться в одну длинную, пустую панораму. На прошлой неделе мне исполнилось тридцать семь, а я даже не заметила. Проснулась, легла спать и ни разу не вспомнила о своём дне рождения.

Да и вряд ли я бы что-то сделала иначе, даже если бы вспомнила. Этот день всегда приносит с собой собственный набор проблем. Лучше избегать их вовсе.

Сегодня отсутствие Майкла ощущается особенно остро. Я беру кофе и иду в гостиную, глядя сквозь стекло. Солнечные лучи подмигивают сквозь хвойные ветви, словно насмехаясь над той пещерной тьмой, что собралась у меня под рёбрами. Я делаю глоток, но даже тепло кофеина не в силах поднять мне настроение.

И причина мне ясна. Когда-то, в первый год нашего брака, я жаловалась Майклу, насколько изматывающей стала его работа. Совместное основание собственной архитектурной фирмы означало, что у него почти не осталось времени для нас, и, справедливости ради, он предупреждал меня об этом заранее.

Но всё равно он извинился, оформив для меня подписку на клуб «Кофе со всего мира». Каждый месяц компания присылала нам пачку зёрен из новой страны. Так продолжалось год, пока я не встретиласвой сорт в виде кенийского кофе, после чего Майкл тут же переключил доставку на одну-единственную разновидность. Она до сих пор появляется у меня на пороге каждый месяц, как по часам.

Боже, как же мне не хватает того, как он заботился обо мне. Даже если бы