Всё на кону - Харлоу Джеймс

— Ты опоздала, — дразню я, пряча улыбку и делая глоток кофе, пока она пытается привести себя в порядок. Её руки суетливо разглаживают растрёпанные волосы, она старается уложить камеру и сумку так, как ей удобно, и только после того, как едва не показала мне грудь, наконец поправляет вырез своей простой белой футболки. Слава Богу.

— Знаю, знаю. Прости. Потеряла счёт времени, — выдыхает она с нотками отчаяния и, наконец, откидывается на спинку сиденья, уставившись на меня с широко раскрытыми глазами. Рука прикрывает грудь — наверное, пытается замедлить бешено стучащее сердце.

Да, моё сердце тоже вот так бешено колотится рядом с тобой каждый день, Келс.

— Я понял, что ты фотографировала, раз не пришла раньше меня. Это единственная причина, по которой ты вообще можешь опоздать.

Она поджимает губы — слишком соблазнительно — как раз в тот момент, когда Бет подходит и наливает ей кофе.

— Будто ты меня хорошо знаешь, — поддевает Келси.

Я усмехаюсь. — Ещё бы.

— Привет, Келси. Какая честь — видеть тебя этим утром, — шутит Бет.

— Ха! Обычно это я его жду, — парирует Келси, указывая на меня.

Мы с Бет смеёмся одновременно. Она ставит кофейник на стол и достаёт блокнот и ручку из передника. — Ну что, как обычно?

Мы с Келси обмениваемся взглядом.

— Не понимаю, зачем ты всё ещё записываешь наши заказы, Бет.

— Иногда я меняю свой выбор, — возражает Келси.

— Редко, — закатываю глаза. — Мне французские тосты, пожалуйста, Бет. И ты знаешь, как я люблю яйца. — Подмигиваю ей, а она улыбается. Ей столько же лет, сколько моей маме, но я знаю, что она не против безобидного флирта.

— А тебе, мисс Келси?

— Блинчики, Бет. Яйца средней прожарки и бекон, пожалуйста, — говорит она, скользя взглядом по меню, будто не знает, что выберет.

— Без клубники и взбитых сливок?

— Сегодня не хочется сладкого, — улыбается она и возвращает меню.

— Не в настроении на приключения?

Она пожимает плечами. — Моё приключение было сегодня утром.

— Где снимала?

Стараюсь не выдать чрезмерной заинтересованности. Келси увлеклась фотографией ещё в детстве, но почти никогда не показывает мне, что снимает. Забавно, учитывая, что я вроде как её лучший друг.

Один раз, ещё в подростковом возрасте, я украл у неё камеру и пролистал снимки — и они были потрясающие. Её фотографии словно заставляли мир вокруг оживать. Представляю, насколько она выросла с тех пор. Но, чёрт побери, почему она не делится этим со мной?

— В парке у реки, — отвечает она, отворачиваясь и наливая сливки в кофе.

Маленькая речка протекает через город, вдоль неё — тропинки, соединённые мостом. Весной и осенью деревья и цветы вдоль берега расцветают буйством красок — идеальные фоны для её снимков.

— Удались хоть какие-нибудь кадры?

Она сдержанно кивает, всё ещё избегая моего взгляда. — Угу.

— Покажешь?

— Ни за что, — отчеканивает она, подчеркнув последнюю букву.

— Ну ладно тогда, — вырывается у меня чуть резче, чем я хотел. Бесит, что моя лучшая подруга не хочет делиться своей страстью. Но оба мы знаем, что лучше не ворошить эту тему.

— Так когда ты наконец сдашься, и попробуешь блинчики? — меняет тему она, и я с благодарностью иду на поводу.

— Когда ты попробуешь французские тосты.

Она прищуривается, улыбаясь поверх чашки, прежде чем сделать глоток. Я делаю вид, что не замечаю, как её губы обхватывают край, потому что такие мысли — скользкая дорожка, и я стараюсь держаться подальше от обрыва.

Поверьте, это тяжело. Вчера вечером на пивоварне я едва справлялся — глаз не мог оторвать от Келси, когда она уверенно управляла моим бизнесом, как будто родилась для этого.

А её зад в джинсах — один из моих любимых видов. Но как только я попытался взять себя в руки, появился мой брат-близнец и чуть ли не прилип к ней после своей смены.

Чёртов Уокер. Не будь он моим братом, я бы подумал о том, чтобы отрубить ему руки за то, как он её трогал.

Но Келси не моя, чтобы я мог предъявлять права. И я уж точно не стану делать этого при Уокере — он бы мне этого не простил.

— Много теряешь... — говорит она, возвращаясь к нашему спору о завтраке.

— Это тебе так кажется. Давай согласимся, что за завтраком нас объединяет только сироп, Келси.

— И мы друг друга, — с мягкой улыбкой поправляет она. — Я каждую неделю жду этих наших завтраков, Уайатт. Без тебя тут было как-то пусто, пока ты не вернулся домой.

Эмоции в ее голосе сжимают мне грудь, как и каждый раз, когда она упоминает о нашей разлуке. Это расстояние было странным, но в то же время необходимым. Теперь же я не могу представить, что мы когда-нибудь снова разлучимся.

— Могу представить. Но ты — как сироп к моему завтраку, Келс. Всё было не то без тебя.

Она закатывает глаза, пытаясь скрыть улыбку. — Банально до невозможности.

Пожимаю плечами, разворачивая салфетку и столовые приборы. — Зато правда.

Когда мы впервые пришли в Rose's еще в школе, я заказал французский тост, а она — блинчики. Мы спорили, кто сделал лучший выбор, но как только я попробовал французский тост, я больше не мог загрязнять свои вкусовые рецепторы чем-либо другим. И даже когда я уехал в колледж, а потом возвращался на каникулы и наконец переехал обратно домой, я так и не изменил своего решения. И Келси, по-моему, тоже.

С вами бывало такое? Приходите в ресторан, пробуете что-то одно — и всё, теперь заказываете это каждый раз, боясь, что другое блюдо разочарует? Вот и со мной так. Я уверен, что блинчики вряд ли будут плохими, но французские тосты — это нечто.

Прежде чем она успевает ответить, возвращается Бет и ставит перед нами еду.

— Что-нибудь ещё, ребята?

Мы оглядываем стол. Келси быстрее меня тянется за сиропом.

— Нет, Бет, всё отлично. Спасибо.

Каждый устраивает тарелку поудобнее, и мы принимаемся за еду.

— Думаю, в понедельник размещу объявление о найме, — говорю я, пережёвывая.

— Хорошо.

— Можем провести собеседования в среду до открытия.

Она кивает, сосредоточившись на еде. — Я в деле.

— Я ценю это.

Наконец её глаза встречаются с моими. — Я знаю, — говорит она мягко и тепло, так, как умеет только она. Именно это делает её такой незаменимой. — Но, если честно, я больше переживаю что мне потом управляться с тем, кого ты наймёшь. Ты это понимаешь, да?

Я смеюсь. — Понимаю. И если новый сотрудник окажется полным идиотом, ты точно дашь мне знать. Но люди нам нужны, Келси.