Спасенная горцем - Сабрина Йорк

– Наверное, я поговорю с ней. – Он тяжело вздохнул. – Мне бы хотелось хоть немного покоя. Крошечную частичку в мои последние дни.

– Мне она определенно даровала покой.

И какое это блаженство! Жаль, что так быстро все сменилось страхом потерять все, что у него есть! Александр оглядел герцога.

– Сколько… вам осталось?

Конечно, невежливо спрашивать такое, но тон беседы это позволял.

Кейтнесс уныло пожал плечами:

– Сейчас мне двадцать девять. Осталось шесть месяцев.

– Вот как… и это проклятье… есть какой-то способ снять его?

– Есть. Но это невозможно.

– Нет ничего невозможного.

Герцог усмехнулся:

– Нравится мне это в тебе, Даннет. Твой оптимизм.

Александр не считал себя оптимистом. Ни в малейшей степени.

– Предпочитаю думать о себе, как об упрямце.

– И это мне нравится. Но, к сожалению, единственный способ снять проклятье – соединить части креста.

– Того, что был брошен в море?

Море огромно и не отдает своих сокровищ так легко.

– Да. Моя семья веками его искала, но не нашла даже намека на то, что он все еще существует. Если вообще существовал.

– Какая жалость!

– Да.

Их разговор был прерван, когда крошечная девочка в платье из муслина, с венком из полевых цветов на голове перебежала двор и бросилась в объятия Александра. Он поднял ее и закружил. Она завизжала от восторга.

– А это кто? – осведомился герцог, не скрывая улыбку.

– Это леди Фиона. – Александр поставил девочку на землю. – Фиона, сделай реверанс перед герцогом.

Фиона наморщила нос, словно ее никогда о таком не просили. Впрочем, может, так и было. Тем не менее она довольно ловко присела и спросила:

– Вам нравится моя корона?

Герцог недоуменно моргнул, но все же оглядел полевые цветы.

– Очень… элегантно.

Фиона гордо вскинула головку.

– Скажи: «спасибо, ваша светлость», – подсказал Александр со смешком.

– Спасибо, ваша светлость. И вы очень высокий.

– Верно. А ты очень хорошенькая.

Бедняжка залилась краской, после чего опустила голову и поспешно улизнула.

– Это твоя дочь? – Герцог посмотрел ей вслед.

У Александра больно сжалось сердце:

– У меня нет детей… пока. Мы с Ханной поженились чуть больше месяца назад.

– А, новобрачные! Я помешал медовому месяцу?

– Ничуть. Мы счастливы видеть вас в гостях.

Как ни странно, это не было ложью, вернее, не совсем.

Глаза герцога весело блеснули.

– Я ценю это. Так кто эта девочка?

– Одна из сирот, которых мы приняли в дом. – Александр откашлялся. – Они пришли к нам, когда их землю огородили.

– Ах да. Твоя жена рассказывала мне о сиротах.

Они прошли мимо мужчин, сортирующих кипы шерсти. Все подняли руки в приветствии.

– Здесь много беженцев, – пояснил Александр. – Эти мужчины, например, пришли к нам из Каслтауна.

– Да. Олриг энергично огораживает земли.

– Слишком энергично. За последнюю неделю беженцы валом валят через границы. Некоторые истории просто невыносимо слушать.

– Кажется, я слышу нотки осуждения в твоем голосе? – Губы Кейтнесса дернулись.

– Я не могу скрывать свои чувства и не стану вам лгать, – пожал плечами Александр. – И уверен, что огораживание – неправильный и аморальный метод.

– Я действительно ценю твою честность, – вздохнул герцог. – Жаль, что ситуация именно такова.

Они стали молча наблюдать, как жители Даннета деловито снуют по двору. Именно так веками работали люди в замке Лохланнахов.

Александр, кажется, внезапно понял смысл слова «вечность». Словно перед ним разом пронеслись прошлое, будущее и настоящее.

– Я невольно гадаю…

– О чем? – вскинул брови герцог.

– Кем останутся в истории люди вроде Стаффорда и Олрига? Какими их будут помнить будущие поколения? Уверен, что потомки их осудят.

– Осмелюсь сказать, ты прав.

Александр пристально посмотрел на герцога.

– Какую память вы хотите оставить потомкам?

Кейтнесс нахмурился.

– По-моему, я упомянул, что потомков у меня не будет. Род Синклеров заканчивается на мне. И проклятье тоже.

– И на этом все?

– Да. На этом все.

Герцог нервно, без всякой необходимости поправил жилет.

И хотя Александр уже знал ответ, он должен был спросить, должен был попытаться в последний раз.

– Есть хоть какой-то шанс, что вы можете пересмотреть свое решение насчет огораживания?

– Нет, – вздохнул Кейтнесс.

Странно, что это прямое подтверждение его худших страхов не сокрушило его. Наоборот, в душе росло смирение. Нечто вроде покоя. Будь что будет.

Герцог запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо:

– Я намерен оставить что-то после себя, Даннет, – объявил он, пронзив Александра взглядом сверкающих глаз. – И до своей кончины верну замку Кейтнесс былую славу.

– Даже ценой всего Кейтнесса? – мягко спросил Александр. Герцог скрипнул зубами. – Даже ценой многих жизней? – продолжал допытываться Александр.

– Как я сказал твоей жене, никому не причинят зла! – вспылил герцог.

Александр безуспешно попытался скрыть усмешку.

– И что случится с этим великолепным обновленным замком, когда вы умрете?

Герцог уставился на него с таким видом, словно ни разу над этим не задумывался.

– Думаю, он перейдет короне.

– У вас совсем нет наследников? Ни одного родственника, чтобы управлять этим огромным сокровищем?

– Только Дугал.

Как странно слышать нотки сожаления в его голосе!

– Он станет герцогом?

Кейтнесс покачал головой:

– Вряд ли. Во-первых, он незаконнорожденный, а во-вторых…

– Да?

– Принц-регент его не любит.

Что неудивительно. Дугал – абсолютно несимпатичное создание.

Они продолжали идти в дружеском молчании. Добравшись до стен замка, стали подниматься по ступенькам, пока не достигли нижних укреплений. Отсюда открывался вид на Даннет Хед – море с севера и город с запада. Все вокруг сверкало красками, повсюду развевались знамена. Даже отсюда можно было разглядеть суетившихся людей.