Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

и сами справляетесь.

— Я ничего у него не забирала.

— Пока.

Пророчица сжала пальцы.

— Я предупреждаю.

— Нет. Вы определяете, какую информацию дать мужчине, чтобы он принял нужное вам решение, а какую оставить при себе, потому что она может помешать.

Адриан смотрел на Эстель так, словно каждый новый оттенок разговора становился отдельным ударом.

Мирель неожиданно почувствовала усталость.

Хватит.

Она не приехала, чтобы стать судьёй их будущего брака.

— Я хочу понять только одно, — сказала Мирель. — Что именно вы предлагаете сейчас?

Эстель мгновенно вернулась к делу. — Вернуть ковчег в усыпальницу.

— Нет.

— На три года.

— Нет.

— Возможно, меньше.

— Нет.

— Вы даже не думаете.

— Я уже думала после прошлой встречи.

Эстель наклонилась вперёд. — Тогда другое. Оставьте ковчег при себе, но откажитесь от разрыва до рождения ребёнка.

Мирель замерла.

Это было новее.

— То есть сердце остаётся со мной, но я обязуюсь не возвращать.

— Да.

— И что получаю взамен?

— Адриан не будет пытаться вернуть ковчег силой.

Адриан резко сказал: — Я этого не обещал.

Эстель повернулась к нему. — Тогда обещай.

— Не распоряжайся мной.

Она прищурилась. — Ты хочешь ребёнка?

— Это не даёт тебе права…

— Хочешь?

Он замолчал.

Эстель продолжила: — Тогда нам нужно три года стабильности. Она не пытается разрывать связь. Ты не пытаешься отнимать ковчег. Я беременею. После рождения ребёнка вы решаете остальное.

Мирель почти восхитилась простотой конструкции.

— И всё.

— Да.

— А если за эти три года связь продолжит менять меня?

— Сердце не в усыпальнице. Подавление слабее.

— Но накопленные смерти всё равно остаются внутри.

— Да.

— А если Адриан снова едва не умрёт?

Эстель замолчала.

— Моё сердце примет ещё одну смерть.

— Возможно.

— Нет.

— Мирель…

— Нет.

Пророчица сжала губы.

— Вы готовы убить его ради принципа?

— Не начинайте говорить его словами.

— Это не слова. Это факт.

— Нет. Факт в том, что он много лет жил за счёт сердца, которое не принадлежит ему. Теперь вы хотите продолжить систему ещё три года, потому что вам нужен ребёнок.

— Да.

Мирель замерла.

Эстель выдержала взгляд.

— Да, — повторила она. — Именно так.

Адриан поднял голову. — Эстель.

— Что?

— Хватит говорить о ней так, будто она ресурс.

Пророчица посмотрела на него почти с удивлением.

Мирель тоже.

Он услышал.

Наконец.

Но следующая фраза всё испортила.

— Сердце должно остаться связано со мной, — продолжил Адриан. — Но решение нельзя строить так.

Мирель закрыла глаза.

Вот и всё.

Он понял язык.

Но не отказался от права.

— Великолепно, — сказала она.

Адриан повернулся. — Что?

— Ты впервые возмутился, что она называет меня ресурсом, и тут же объяснил, что ресурс всё равно должен остаться у тебя.

— Я не это…

— Не надо.

Он замолчал.

Эстель смотрела между ними с каким-то усталым раздражением. — Вы оба превращаете простую задачу в моральную драму.

Мирель рассмеялась. — Простую?

— Да. Есть мужчина, жизнь которого удерживается сердцем. Есть женщина, которая хочет вернуть сердце. Есть будущий ребёнок, вероятность появления которого зависит от того, останется ли мужчина жив. Всё остальное — чувства.

— А чувства не важны?

— Важны. Но они не меняют структуру.

Адриан посмотрел на неё. — Для тебя ребёнок важнее меня?

Эстель задумалась.

На этот раз действительно.

— Сейчас я не знаю.

Ответ оказался честнее, чем все прежние.

Адриан побледнел.

— А когда родится?

— Скорее всего, да.

Мирель почувствовала, как мужчина напротив неё будто уменьшился. Не в силе. Не в статусе. Просто впервые перестал быть центром будущего, которое сам строил.

Эстель говорила дальше, не смягчая: — Это не значит, что я хочу твоей смерти. Я не хочу. Мне хорошо с тобой. Я хочу, чтобы ты жил. Но если однажды придётся выбирать между твоей жизнью и ребёнком, я выберу ребёнка.

Адриан молчал.

Мирель знала этот выбор.

Когда-то, если бы ей дали честно выбрать между сердечным обрядом и шансом стать матерью, она не знала бы ответа.

Эстель знала.

Возможно, именно потому что ей рассказали больше.

— Вы хотя бы говорите ему сейчас, — сказала Мирель.

Пророчица повернулась.

— Что?

— Правду. До того, как ребёнок появился.

Эстель нахмурилась.

— Поэтому, если он останется с вами, это будет его выбор.

Адриан посмотрел на Мирель почти болезненно.

Она не пыталась защищать.

Просто назвала разницу.

— Ты считаешь, я должен уйти? — спросил он.

Мирель устало выдохнула. — Мне всё равно.

Слова прозвучали жестче, чем чувство.

Она поправила: — Не всё равно, что с тобой будет. Но я больше не хочу выбирать за тебя женщину.

Эстель едва заметно усмехнулась.

Адриан не ответил.

— Если хочешь остаться с ней, оставайся, — продолжила Мирель. — Теперь хотя бы знаешь, что она хочет. И чего не обещает.

— А ты?

— Что я?

— Чего хочешь от меня?

Мирель задумалась.

Ответ оказался неожиданно коротким.

— Присутствия.

Адриан нахмурился.

— Для разрыва.

Он вздрогнул.

— Только этого?

Мирель посмотрела на знакомое лицо.

Когда-то хотела любви.

Потом верности.

Потом правды.

Теперь от мужа ей действительно оставалось нужно одно физическое присутствие в тот момент, когда связь будет разорвана.

Это было печально.

Но не страшно.

— Для начала, — сказала она. — И полного объяснения механики.

— Я уже дал.

— Почти.

— Рейвен считает, что готов?

— Почти.

Адриан резко повернулся к Эстель. — Вот почему линия рушится.

Пророчица кивнула. — Да.

— И ты предлагаешь мне удержать её.

— Да.

Он прошёл к окну.

Мирель смотрела на его спину.

Долгое время никто не говорил.

Потом Адриан произнёс: — Я не запру её.

Эстель сразу напряглась.

Мирель тоже.

— Но, — продолжил он, не оборачиваясь, — и добровольно присутствовать при разрыве пока не соглашусь.

Вот.

Никакого чудесного превращения.

Никакого союза.

Он услышал, что Эстель тоже использует его.

И всё равно не вернул Мирель свободу.

Просто выбрал другую форму контроля.

Эстель нахмурилась. — Это недостаточно.

— Это моё решение.

Она поднялась. — И если она найдёт способ заставить?

Адриан повернулся. — Тогда будем решать.

— Поздно.

— Эстель.

— Ты до сих пор думаешь, что времени много.

— А ты до сих пор думаешь, что видение делает тебя хозяйкой чужих решений.

Пророчица смотрела несколько секунд.

— Нет. Видение только показывает, чего я хочу. Хозяйкой решений приходится становиться самой.

Мирель почувствовала холод.

Вот название разговора.

Эстель не ждала пророчества.

Она собиралась исполнить его собственными руками.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Мирель.

Пророчица повернулась.

— Пока — убеждать.

— А потом?

— Посмотрю.

— На будущее?

— На обстоятельства.

Мирель медленно встала.

— Тогда я скажу заранее. Если вы ещё раз попытаетесь забрать мой ковчег через чужих людей, я не буду разбираться, чьи именно у них приказы.

Эстель подняла подбородок. — Это угроза?

— Предупреждение.

— Вы не умеете сердечной магии.

— Зато знаю Рейвена Мора.

Адриан резко сказал: — Не втягивай его.

Мирель