С топором на неприятности - Дафни Эллиот

была безграничной. Он наставил пистолет на Милу. Он угрожал ей и моей семье. Всё. Кончено. И если за это я окажусь в тюрьме — пусть.

Я был сильнее, но он лучше подготовлен: успевал наносить удары и тянулся к пистолету, валявшемуся неподалёку. Выкрутив корпус, я освободил руку, схватил его за волосы и врезал кулаком прямо в лицо.

В поле зрения мелькнул маленький чёрный ботинок, наступивший на оружие.

— Брайс, — женский голос, знакомый до дрожи.

Я, впервые за несколько минут, вдохнул полной грудью и поднял взгляд. Над нами стояла Паркер — в жилете, с жетоном на шее и направленным на нас пистолетом. И, несмотря на всю свалку, выглядела она совершенно невозмутимо.

— Пошла ты, Хардинг, — процедил он.

— Теперь я — Ганьон, — сухо ответила она и щёлкнула предохранителем. — Поднимай свою грязную задницу.

Он проигнорировал, закинул мне руку на шею и замахнулся.

— Я тебя пристрелю, придурок. Ты же знаешь, насколько я меткая.

Я ладонью вдавил его лицо в сторону и отпихнул. Мила бросилась ко мне и прижалась всем телом.

— Ты не выстрелишь, — ухмыльнулся Портной. — Ты теперь просто никому не нужный охранник. Я сяду в свой грузовик и уеду к границе. И ты меня не остановишь.

Паркер коротко рассмеялась.

— Забавно. Вставай. Хочу сама надеть на тебя наручники.

— Ты всегда была никудышным копом, — зло выдал он. — Мы оба знаем, что в этом деле полно дыр. Так что либо отпусти меня сейчас, либо посмотри, как я выйду из зала суда через год-два, когда все эти липовые улики рассыплются.

Мила напряглась рядом, и я крепче обнял её.

— Руки вверх, — приказала Паркер, подходя ближе, не опуская оружия. — Боже, какой же ты невыносимый. Надо было сделать выводы ещё тогда, когда ты был худшим парнем на свете. А теперь ты решил пойти дальше и стать грязным преступником.

— Пошла ты, — выплюнул он.

— Не-а, я в порядке, — сказала Паркер, даже не моргнув. — И поверь, когда я буду укладываться спать каждую ночь, мне будет тепло на душе от мысли, как в тюрьме относятся к копам.

Она ухмыльнулась.

— Вставай. Если я прострелю тебе башку, мне придётся возиться с кучей бумажек.

Я крепче прижал к себе дрожащую Милу. Она плакала, сжимая ткань моей куртки в кулаках. Но она была жива. В безопасности. И это было единственным, что имело значение.

Подняв к губам рацию, не опуская оружия, Паркер приказала:

— Подгоните мой Tahoe. У меня тут VIP-преступник, надо доставить его в участок.

Наблюдать, как она защёлкнула на Портном наручники, грубо толкнула его в спину и с явным удовольствием зачитала ему его права, было до черта приятно. Но это было ничто по сравнению с ощущением Милы в моих руках. Может, она и была немного избита, но она была в порядке.

— Тебе нужен врач, — кивнула Паркер на мою ногу. — Тебя подстрелили.

Я нахмурился и глянул на свои окровавленные джинсы. Видимо, адреналин и облегчение от того, что с Милой всё хорошо, полностью заглушили боль. Но стоило коснуться раны, как в бедро обожгло.

— Чёрт… похоже, правда подстрелили.

Мила ахнула, зажала рот ладонями, а глаза мгновенно наполнились слезами.

— Господи… Нужно срочно в больницу!

— Я отправлю тебя прямо сейчас, — пообещала Паркер, вызывая кого-то по рации. — А мы пока займёмся этим бардаком.

Обняв Милу за плечи, я, прихрамывая, двинулся вдоль здания туда, где копы фотографировали улики и сажали в машины десятки задержанных.

Склад вблизи казался ещё больше, а внутри громоздились целые горы паллет, обмотанных плёнкой.

— Знаешь, — пробормотала Паркер, — я ожидала увидеть тонны наркоты. А вот нелегальное оружие — это уже вишенка на торте. Парни из федерального бюро по контролю оружия и взрывчатки будут визжать от восторга.

Она открыла заднюю дверь чёрного внедорожника.

— Офицер Филдер сейчас обработает рану и отвезёт тебя в больницу.

— Спасибо, — кивнул я, пока Мила буквально пыталась впихнуть меня внутрь машины.

Последнее, чего я хотел, — отпустить её. Я доверял Филдеру, он был нормальный парень, но всё, чего я жаждал, — вернуться домой и забрать Милу с собой.

— Похоже, тебе просто задело, — сказал он, когда мы с Милой всё же уговорили меня сесть в машину. Он присыпал рану кровоостанавливающим средством. — Слышал, ты как сумасшедший бык бросился на вооружённого мужика.

Я хмыкнул, но боль пронзила ногу так, что пришлось прикусить язык, чтобы не застонать. Адреналин стремительно уходил, и я чувствовал, как силы покидают меня.

Филдер наложил повязку, закрыл дверь и обошёл машину.

В безопасности, на заднем сиденье, я прикрыл глаза. Всё. Кончено. Мила жива.

— Я люблю тебя, — прошептала она, положив голову мне на грудь. — Но ты реально кинулся на мужика с пушкой? Ты ведь понимаешь, что это было до ужаса глупо?

— Это была командная работа, — ответил я. — Ты же схватила его за руки, чтобы он не выстрелил в меня.

— Ты спас меня.

Я поцеловал её в макушку.

— Мы спасли друг друга, Беда.

Глава 42

Мила

Мы провели ночь в больнице. Джуду наложили швы, вкололи ударную дозу антибиотиков, и когда нас наконец оставили в покое, я забралась к нему в кровать, устроившись рядом. Мы были грязные, измотанные, но впервые за многие часы я смогла вдохнуть полной грудью.

Пуля лишь скользнула по его бедру, причинив минимальный ущерб. Но ему предстояло отдохнуть и, скорее всего, пройти немного физиотерапии.

Свернувшись на его груди, я пыталась осмыслить всё, что произошло за день. Так долго я думала только об этой сети торговцев людьми и о мести за своего брата. Жила под именем Эми. Уволилась с работы, отказалась от всей своей прежней жизни. И хотя было чертовски приятно видеть, как всех этих ублюдков арестовали, знать, что я сделала всё, чтобы их повязали, внутри всё равно пусто.

Потому что теперь нужно было строить всё заново. Начинать с нуля. А я не была уверена, что знаю, как это сделать.

— Отдыхай, Беда, — пробормотал Джуд, прижимая меня к себе. Мы точно не должны были лежать вдвоём в этой больничной койке, и медсёстры наверняка наорут на меня, когда вернутся проверять его показатели, но я не могла выдержать даже нескольких сантиметров между нами. Он получил пулю, пытаясь помочь мне.

— Не могу. Мозг всё ещё несётся, как сумасшедший.

— Давай я помогу тебе его успокоить, — он мягко поцеловал меня.

Я тут же растаяла в его объятиях. Да, так было чуть лучше.

— Время, конечно, паршивое, да и в больнице этим