Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

Матильда. Ты накормила мой народ.

​Я устало положила голову ему на плечо.

— Это не просто еда, Виктор. Это фосфор. Для мозгов полезно.

— А щука?

— А из щуки... — я мечтательно закрыла глаза. — Из щуки мы сделаем котлеты. И заливное. И чучело в твой кабинет. В назидание потомкам.

​Мы плыли к берегу в нашей бочке, расталкивая носом рыбу.

Второй Узел был взят.

Энергия Воды теперь принадлежала нам.

А это значило, что у нас есть Мельница. И мы можем молоть топинамбур в промышленных масштабах.

Глава 23. Рыбный День и Жернова Судьбы

​Следующие два дня в Грозовом Створе можно было охарактеризовать одним словом:Чешуя.

Она была везде. На сапогах, на стенах, в волосах и, кажется, даже в мыслях.

​Озеро Слез расщедрилось. Ударная волна от активации Узла подняла на поверхность годовой запас белка.

Мы не могли позволить этому добру пропасть.

Весь гарнизон, включая Маркуса и даже (с брезгливым видом) Мерцу, был мобилизован на берег.

Мы таскали рыбу корзинами, мешками, на телегах.

​Я стояла во дворе, руководя процессом «Великого Засола».

— Крупную рыбу — пластать по хребту! — командовала я, чувствуя себя бригадиром рыболовецкой артели. — Головы — в отдельный чан (на уху и костную муку). Потроха — в яму для компоста (Дора просила для удобрения).

— Соль! Мне нужно больше соли!

Слава богу, мы купили у Ицхака целый мешок. Теперь он уходил со страшной скоростью, но это была инвестиция в сытую зиму.

​Двор превратился в цех.

Везде стояли бочки. На веревках, натянутых между конюшней и казармой, вялились тушки, похожие на серебряные флаги.

Запах стоял специфический — сырой рыбы, тины и дыма (мы запустили коптильню на ольховой щепе). Для кого-то — вонь. Для нас — аромат выживания.

​Трофей

​Тушу гигантской Щуки-Мутанта притащили отдельно, на волокуше.

Она лежала посреди двора, черная, зубастая, страшная даже в смерти.

Солдаты ходили вокруг неё кругами, тыкая пальцами в бронированную чешую.

— Это ж надо... — шептал Ганс. — Такая бы лодку перекусила.

— Она и пыталась, — усмехнулся Виктор, проходя мимо.

​Мы решили не есть её (слишком много магии и мутаций).

— Голову отрубить и выварить, — распорядилась я. — Череп повесим в Оружейной. Пусть Раймунд видит, с кем мы имеем дело.

А из шкуры... Сайлас сказал, что из этой шкуры можно сделать щиты. Она тверже кожи буйвола.

​Запуск Мельницы

​Но главным событием стала не рыба.

Главным событием стал звук.

Вжжжух... Вжжжух...

Это ожила старая водяная мельница на реке, вытекающей из озера.

Раньше поток был слабым. Теперь, после активации Узла, вода шла мощным напором. Турбины вращались. Жернова, смазанные и очищенные, начали тереть камень о камень.

​Мы привезли туда наш стратегический запас сушеного топинамбура (чипсов) и мешки желудей, которые собрали дети в лесу по моему приказу.

— Ну, с богом, — сказал мельник, перекрестившись.

​Он открыл заслонку.

Сухие ломтики посыпались в жерло.

Камни заурчали.

И снизу, в подставленный мешок, полилась струйка.

Серовато-бежевая. Теплая. Пахнущая орехами.

Мука.

​Я сунула руку под струю.

Потерла порошок пальцами. Грубый помол, но это была мука!

— Хлеб, — выдохнула я. — У нас будет хлеб.

​Праздник Первого Каравая

​Вечером в Большом Зале был пир.

На столах стояли горы жареной рыбы. Копченые лещи. Уха, в которой ложка стояла.

Но все взгляды были прикованы к центру стола.

Там, на блюде, лежалКаравай.

Он был темным, плотным, невысоким. Хлеб из топинамбура и желудей не поднимается так, как пшеничный.

Но он пах печью.

​Виктор встал. В зале повисла тишина.

Он взял нож. Отрезал ломоть.

Передал мне.

— Леди Матильда. Это ваша победа.

​Я взяла хлеб. Он был тяжелым, влажным.

Откусила.

Вкус был... непривычным. Сладковатым, с горчинкой желудей. Это не было похоже на французский багет.

Но это было вкусно.

— Это жизнь, — сказала я.

​Виктор разделил хлеб. Каждому солдату досталось по куску.

Люди ели молча, торжественно.

Мы прорвали продовольственную блокаду.

Мы больше не зависели от обозов.

Рыба и "земляной хлеб". Мы могли продержаться в осаде годы.

​Узел №3. Сердце Земли

​После ужина, когда сытый и довольный гарнизон разошелся, мы с Виктором поднялись в кабинет (в мой будуар мы решили не ходить, чтобы не смущать слуг запахом рыбы, который преследовал нас).

​Я разложила карту.

— Узел 1 (Воздух) — Башня на горе.

— Узел 2 (Вода) — Озеро в низине.

— Они образуют треугольник. Где третий?

​Виктор водил пальцем по карте.

— Земля... Или Огонь.

— Скорее всего, и то, и другое. Геотермальная энергия.

Я посмотрела на схему замка.

— Оранжерея?

​— Нет, — я покачала головой. — Оранжерея — этопотребительтепла. Источник должен быть глубже.

Я взяла книгу Ровены.

— "Там, где сердце горы бьется в унисон с сердцем дома".

Сердце дома...

​Меня осенило.

— Виктор. Куда ведут стоки из Оранжереи? Куда уходит лишняя вода и тепло?

— Вглубь. В карстовые пещеры под скалой. Дед говорил, там есть "Дыхало Дракона". Расщелина, из которой идет пар.

​— Узел №3 под нами, — я ткнула пальцем в центр плана замка. — Прямо под фундаментом. Это Ядро.

Если мы активируем его... мы включимЩит.

Не просто стены. А энергетический купол. Тот самый, который Ровена описывала как "Непроницаемую Вуаль".

​— Значит, нам нужно спуститься еще ниже? — Виктор устало потер виски. — Надеюсь, там нет гигантских кротов?

— Там может быть что угодно. Но если мы включим Щит... Раймунд сломает зубы о наш воздух.

​Вестник

​Мы не успели договорить.

В дверь постучали. Резко. Тревожно.

Вошел Маркус. Лицо его было серым.

— Милорд. У ворот всадник.

Химеры, кипяток и купол

Мы не успели договорить.

В дверь постучали. Резко. Тревожно.

Вошел Маркус. Лицо его было серым.

— Милорд. У ворот всадник.

— Раймунд?

— Нет. Один. Парламентер.

​Мы переглянулись.

— Зови.

​Всадника ввели в зал. Он был одет в цвета Блэквудов, но без оружия.

В руках он держал ларец. Небольшой, из черного дерева.

Он не поклонился.

— Послание от Барона Раймунда Блэквуда Лорду Сторму.

​Он поставил ларец на стол.

— Барон просил передать, что допрос прошел... успешно. Шпион оказался разговорчивым.

Гонец криво усмехнулся.

— Барон узнал всё, что хотел. И в знак доброй воли возвращает вам... то, что осталось от вашего секрета.

​Он развернулся и вышел.

​Мы стояли над ларцом.

Внутри меня