Главная проблема дракона - Надежда Николаевна Мамаева

я возмутиться, но получилось это томно, с придыханием и скорее с желанием продолжить, чем остановиться. – Компенсация за ложные обвинения?

– Как ты могла такое подумать? – куда-то в поцелуй выдохнул Ричард. – Взятка, исключительно взятка в особо страстном размере.

– Официальному лицу?

– Официальной истине, – прошептал дракон, кажется, не особо соображая. Впрочем, как и я.

А после принц прижал меня к себе еще сильнее, и я ощутила через ткань одежды, насколько тверд дракон не только в своих словах и намерениях, но и телом. Особенно некоторыми его частями.

– Для особо страстной взятки эта маловата, – фыркнула я и с вызовом посмотрела на дракона. Все же, обниматься, касаться губами губ – это романтично, но это при условии, что роман с рейтингом шестнадцать плюс. А мне хотелось большего – и в смысле возрастного ценза, и в плане действий. Потому я подначила мое драконище: – Поцелуи – и только.

– Не только… – сдавленно и весьма охотно пророкотал Ричард, и его глубокий бархатный голос отозвался в районе моего живота. И от волны удовольствия, прошившей мое тело, я прикрыла глаза. Все-таки Ричард мастерски владел языком. И я сейчас не про слова.

Мы оба как-то качнулись, не глядя шагнув в узкое пространство между станков. Теснота впечатала меня в напряженное мужское тело еще сильнее. Или это я сама вжалась в Ричарда, чтобы в следующий миг застонать, ощутив, как мужские губы накрывают мою шею и спускаются ниже, к вырезу платья.

Мои же руки между тем скользнули под рубашку принца, выправляя ту. Мне до дрожи в кончиках пальцев хотелось прикоснуться к его коже…

Я справилась, разделалась и с белоснежным батистом, и алым сукном дублета – одежда очутилась на полу, а мое платье оказалось расшнурованным и вот-вот грозило соскользнуть с плеч вместе с сорочкой. Но мне на это было плевать. На все плевать, кроме рук, губ, хриплого мужского дыхания…

Все же это крышесносное удовольствие – таять в руках мужчины, который знает о тебе всю правду и ему на нее наплевать. Огнем, как всякому истинному дракону. Моему дракону… У которого тоже куча недостатков. И главный из них – корона. Но никто из нас не совершенен, и влюбляемся мы не в идеалы…

Желание обладать было таким сильным, что я заурчала от удовольствия, не удержалась и вонзила ногти в плечи Ричарда. Тот вздрогнул, гулко сглотнул и, прикрыв глаза, в которых бесновалась страсть, обрушился на меня новым поцелуем. Безудержным. Нахальным. Улетным.

Да, вот такие взятки мне нравятся. Такие я согласна брать. И всего Ричарда целиком брать тоже согласна. А еще прижиматься к нему, тереться о твердое мужское тело, особенно в некоторых особо впечатляющих и многообещающих его частях, и срывающимся от возбуждения голосом описывать, что я хочу, чтобы мы сейчас сделали. А главное – ощущать, как дракон все сильнее и сильнее заводится от этого. Хотя казалось бы – куда уж больше. И…

Бум!

Звук бахнувшей о стену двери дошел до нашего сознания не сразу, как звуки шагов и досадливый голос, который произнес:

– Какого демона Матиас опять не закрыл цех?

И вновь хлопнувшая дверь и скрежет проворачиваемого замка. Кажется, нас заперли…

Все это время мы с Ричардом стояли, прижавшись и тяжело дыша. Я ощущала, как в груди дракона колотится сердце. В такт моему, заполошно-счастливому. Жаль только, что это счастье длилось недолго.

Потому что одно высочество, очнувшись, вспомнило, что ему нужно быть во дворце. И не через час, а прямо сейчас, сию минуту!

– Я вырвался, лишь чтобы рассказать тебе об отравлении: следователи выяснили, что вчера вечером был использован двухкомпонентный яд. Первая его часть содержалась в пунше. Во всем пунше, что был в зале. А вторая – только в лавандовой пастиле, мимо которой я бы не прошел. По отдельности обе составляющие отравы были не опасны, потому на них защитный артефакт и не среагировал.

– А соединившись в теле, они убили бы тебя, – сглотнула я и добавила: – Только вот пострадала Ким. Она сейчас в лечебнице.

– Знаю, и о ней позаботятся лучшие целители империи, как только она придет в себя. Но чтобы не вызывать лишних вопросов, что в лечебнице забыли уважаемые архимаги жизни, у адептов, целителей академии и…

– Шпионов? – догадалась я.

– Ни у кого, – обтекаемо согласился принц. – Кимберли отправят домой.

– Спасибо, – поблагодарила я Ричарда за подругу.

– А сейчас, прости, Од, но как бы мне ни хотелось остаться, но нужно бежать во дворец. Если с убийцами уже все ясно, то с грабителями переговоры только предстоят, – и на мой недоуменный взгляд пояснил: – Эльфийским посольством. В полном составе. По поводу расторжения помолвки. А после – большое совещание и разговор с отцом.

Из всего сказанного я поняла одно: мало того, что на наследных особ постоянно покушаются, они еще и не спят. В принципе.

– Я напишу тебе, как освобожусь. А сейчас нам нужно выбираться…

Последним мы, спешно одевшись, активно занялись, освоив ремесло форточников. Вернее, оконников. Распахнув створки, выбрались на улицу, перемахнув через подоконник, сиганули в кусты, что окружали цех.

Когда я спрыгнула, Ричард подхватил меня и… чуть было не опоздал во дворец, потому что поцелуи в зарослях ничем не уступали таковым у станков.

– Береги себя, моя тишина, – выдохнул мне в губы дракон, когда мы все же выбрались на вымощенную булыжником дорожку.

– И ты себя, мой герой, – не удержалась я.

Принц на это хмыкнул. Кажется, для себя он все же придумал альтернативное объяснение моей правде. Может, решил, что я попаданка из другого мира и так обтекаемо преподнесла ему свою инаковость? Вот только дальнейшие слова Ричарда показали, что думали мы все же о разном.

– И никаких эльфов, хотя бы сегодня. Хорошо? – приподняв бровь, попросил он, и, дождавшись моего кивка, развернулся, и побежал к центральным воротам академии.

Видимо, очень спешил. То ли на совещание, то ли от одной адептки, которая догадалась: кажется, у его дракошества были подозрения не исключительно в моей политической измене, а еще и в традиционной. И в академию он вырвался не только о яде рассказать, но и лично проверить доклад одного из агентов, которые следили и за мной тоже!

У-у-у! Гадские шпионы! Как бы потактичнее рассказать принцу тогда о ночной проверке, пока и из нее повод для ревности не сделали. А то ей, похоже, непрошибаемый дракон еще как подвержен.

Но если с Ричардом достаточно было разговора, чтобы все уладить, то с Ким, увы, одними лишь словами дело было не поправить.

Решив проведать подругу, отправилась в целительскую, по пути совершив абсолютно не подобающий моему статусу поступок: обнесла куст с гортензиями, нарвав букет. А потом не удержалась и показала язык дрогнувшим от такого кощунства зарослям неподалеку. Не знаю, был ли то ветер или мой персональный соглядатай, но так или иначе ветви чуть качнулись, словно в ответ.

Да уж… Повезло мне с попаданием в главные героини. Нет слов. Одни эмоции. А лучше – пульсары. Ибо эти шпики за каждой веткой уже достали. И ведь не факт, что это агенты тайной канцелярии. Вполне возможно, просто… кандидатки – чтоб им пусто было – в фаворитки.

Смирив злость, я резко выдохнула и целеустремленно направилась к целительской, помахивая букетом точно шпагой. Вот только вся моя воинственность улетучилась при взгляде на подругу. Она лежала все так же без сознания. Правда, мне показалось, что цвет лица стал чуть розовее и дыхание – ровнее.

Я посидела у ее постели, говоря о какой-то ерунде и держа за руку, прося очнуться. Мне казалось, что Ким меня слышит. Только не отвечает. Рассказывала о Малыше и том, как он ее ждет…

В какой-то момент я ощутила, как нагрелся браслет на руке и на его металле появились литеры: «Владыка только что подписал приказ о казни Тэрвин». Я сглотнула. Ну вот и она. Точка невозврата. После которой остается только вера в слова Ричарда о том, что покарают настоящих виновных.

Сжав руку Ким, я попрощалась с подругой, а после отправилась к себе, слегка негодуя: почему возлюбленной дракошества я была фиктивной, а страдать мне приходилось как самой настоящей невесте принца. И почему, когда писала книгу, не задумывалась, что удел такой героини – ожидание, а главное оружие – выдержка. А быть супругой владыки – это вовсе не награда, а испытание длиною