Всё на кону - Харлоу Джеймс

— Эй. — Она обхватывает моё лицо ладонями, смотрит прямо в глаза. — Не думай об этом сейчас, ладно? Давай будем надеяться на лучшее. Один шаг за другим.

Я киваю, делаю несколько глубоких вдохов. А потом резко притягиваю её к себе на колени, прижимая к груди, позволяя её теплу и самому её присутствию успокоить моё бешено стучащее сердце. Простыня путается между нами, но мне плевать — я не собираюсь отпускать её. Не сейчас.

— Спасибо, что рассказал мне, — шепчет она, целуя меня в шею, а потом в висок.

— Я должен был. Особенно после того, как Эрл сегодня спросил о нём. Это сделало всё… реальным, понимаешь? — Я чувствую, как она кивает, и поднимаю голову. — Когда другие начнут узнавать, жизнь отца изменится. И моя повседневность тоже изменится. Сильно.

— Я почувствовала, как ты напрягся, когда он начал говорить, но подумала, что мне показалось.

Её наблюдение заставляет уголок моих губ дрогнуть в улыбке. Чёрт, как же я её люблю.

— Видишь? Ты знаешь меня слишком хорошо.

На её губах появляется лёгкая улыбка, и я не могу сдержаться чтобы не поцеловать.

— Иногда это очень даже кстати, — говорит она, а потом отводит взгляд. Я вижу, как в её голове что-то крутится.

Я отбрасываю завитки с её лица и внимательно на неё смотрю. Я чувствую себя легче после признания, но вспоминаю, что она ведь тоже хотела что-то сказать.

— Ты ведь хотела что-то сказать до того, как я тебя перебил, да?

— А. — Она начинает перебирать простыню между нами. — Ничего особенного. Неважно.

Я поднимаю её подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Ты уверена?

— Уверена. Точно.

Я не до конца доволен её ответом, но слишком устал, чтобы настаивать. Подавляю зевок.

— Тогда давай спать. Я выжат.

— Я тоже. — Она целует меня в губы с трепетом, и мы устраиваемся, как обычно, перед сном. — Я люблю тебя, Уайатт.

— Я тоже тебя люблю, Келси. И спасибо тебе.

— За что?

Вдыхая её запах, я шепчу ей в волосы:

— За то, что всегда рядом, когда ты мне нужна.

Она молчит, и я думаю, что она уже уснула. Но потом слышу её голос, едва различимый. — Я всегда буду рядом.

* * *

— Эй! Передай сюда самогон! — кричит Тим, один из работников ранчо, через танцплощадку, устроенную прямо перед амбаром на ранчо Гибсонов.

Сегодня — вечер у костра, который мои родители устраивают каждый сезон, и праздник в самом разгаре. Раньше мы сыграли матч по футболу в нашей лиге — едва выиграли с разницей в одно очко — а потом отправились на ранчо, чтобы отпраздновать и продолжить традицию.

Возгласы радости раздаются поверх музыки, когда гости пробуют самогон, который мой отец начал гнать ещё в те времена, когда был моложе нас с Уокером.

Я бросаю взгляд в сторону отца, замечая его гордую улыбку и то, как он сидит в кресле на краю толпы. Мама стоит позади него, держит руку на его плече.

Вчера они получили результаты КТ и биопсии, и, если говорить о лучшем из возможных сценариев — у него именно такой. Опухоль маленькая, операбельная и доброкачественная. Врачи считают, что можно полностью её удалить, и хотят сделать операцию как можно скорее. Сейчас середина октября, свадебный и туристический сезон подходит к концу — значит, пора её назначать.

Мама плакала у меня в объятиях прошлой ночью, я думаю, отчасти от облегчения, отчасти от страха, когда они с отцом рассказали мне диагноз. Теперь нам нужно будет рассказать обо всём братьям и сотрудникам ранчо — ведь ближайшие месяцы будут другими. Но мы решили, что позволим всем повеселиться хотя бы ещё одну ночь, прежде чем обрушим на них суровую правду.

— Эй. Ты в порядке? — Келси садится ко мне на колени, делит со мной кресло, обвив шею и плечи рукой. Я поднимаю взгляд и встречаю её сияющие голубые глаза в мягком свете гирлянд над нами. Ночь сегодня чудесная, прохладная, но приятная. Я должен бы наслаждаться моментом с ней, но мысли мои заняты другим.

— А? Да, всё нормально. — Я стараюсь улыбнуться, чтобы её успокоить, но чувствую, как улыбка не доходит до глаз. Любая радость сейчас даётся с усилием — её топит груз ответственности и тревоги.

— С ним всё будет хорошо, Уайатт. Ты же сам слышал, что сказала твоя мама. Это лучший исход. Мы просто будем верить в лучшее, молиться и делать всё, что в наших силах, хорошо?

Я выдыхаю и прижимаюсь лбом к её груди.

— Я так рад, что ты у меня есть, Келси. Чёрт, я не знаю, как бы я справился, если бы не ты.

— Я никуда не уйду. — Она гладит меня по голове, и в этот момент я слышу знакомый голос.

— Какие же вы теперь скучные.

Я поднимаю голову и вижу своего брата-близнеца, который едва держится на ногах.

— Прости, что?

— Вы как пожилая супружеская пара. Больше с нами не выходите, всё время вместе, как сиамские близнецы...

Я поднимаю бровь. — Разве не этого ты добивался, Уокер, когда вмешивался?

Он икает.

— Ну да, но это не значит, что мы все не можем веселиться. — Он делает глоток пива, закатывает глаза и тянет Келси за руку, чтобы поднять её с моих колен. — Пошли, Келс. Потанцуем.

Я встаю, отталкиваю его и обнимаю её за талию.

— Эй. Мы же договорились — никаких касаний.

Он поднимает руки, всё ещё улыбаясь. — Ты прав. Извиняюсь. Я, возможно, слегка пьян. — Он морщится и показывает пальцами крошечный зазор. — Совсем чуть-чуть.

— Ты думаешь? — смеётся Келси. — Но, похоже, тебе весело.

Он кивает, пританцовывая на месте. — Да. Это была тяжёлая неделя на работе. Рад, что могу расслабиться хоть сегодня.

— Всё в порядке?

— Да. Это мои личные заморочки. Я справлюсь. — Он поднимает стакан, окидывает взглядом толпу, потом замирает, остановившись на чём-то глазами. Но я не успеваю проследить за его взглядом — Келси уже тянет меня на танцпол.

Звучит “Spin You Around” в исполнении Моргана Уоллена. Как только мы начинаем двигаться в ритме, Келси улыбается. — Обожаю эту песню.

Мои руки притягивают её ближе.

— А я обожаю тебя.

Танцуя с ней в объятиях, я наслаждаюсь этим моментом. Мы делали это уже много раз, особенно по ночам, когда вдвоём закрывали пивоварню. Но мысль о том, что мне предстоит делать это с ней всю жизнь, никогда не перестанет греть душу.

Она — моё спокойствие, воплощённое в человеке. Свет, небеса, лучшее, что есть на этой земле.