Бежать от злодея - Элина Амори

и храм так же ее не заберет. Валрон не будет иметь на нее никаких видов. Императору придется смириться.

— Что за нелепые мысли лезут тебе в голову?! — Элемиан стукнул ладонью по столу.

— К сожалению, не нелепые. Если ты серьезно настроен не иметь детей, а Василиса может выжить, только родив ребенка, другого выхода я просто не вижу.

Элемиан покачал головой, не желая смиряться с таким раскладом, но в глубине души он понимал, что друг прав.

— Допусти, — хрипло произнес он. — Но кто знает, что придет в голову императора после.

— Это будет потом, — отмахнулся Ройнон. — За год мы сможем подготовиться и придумать что-то еще. Но сейчас для Василисы это самое простое и безопасное решение.

Элемиан поежился. Раздражение со злостью перекликались с начинающей бушевать силой.

— И как мы это устроим? — сквозь зубы процедил Элемиан.

— Сейчас я буду говорить самые очевидные идеи, но это не значит, что ты должен принимать их. Мы постараемся придумать что-то более подходящее на их основе. — Ройнон встал и заходил по комнате. — Итак, можно найти молодого мужчину, запереть в подземелье, заставлять проводить с Василисой время, пока она не забеременеет, а потом убрать его как свидетеля.

Элемиан покачал головой. Он не хотел принимать такой бредовый расклад, не хотел, чтобы кто-то прикасался к Василисе кроме него. Но на другой чаше весов лежали клятва и жизнь Василисы. Проиграть судьбе, проиграть императору и этим проклятым лизоблюдам? Он не имел на это права.

— Допустим. Просто предположим, — кивнул он, смутно представляя, как может отреагировать на подобное предложение сама Василиса и вообще, как какой-то грязный оборванец будет прикасается к ней. — Вдруг он успеет разболтать?

— Да, это риски, — согласился Ройнон. — Тогда можно найти того, кому мы доверяем. Или сделать встречи тайными. Можно маскировать Василису и...

— Нет. Никого чужого к ней я не подпущу.

Ройнон вздохнул. Друг всегда был на его стороне в благодарность ли, или просто так. Элемиан не знал. Но знал, что он действительно помогает и доверял ему.

— Можно убрать из этой цепочки лишние звенья, — хрипло произнес Элемиан, ощущая, как давит на плечи невидимый и отвратительный груз. — Никого чужого. Чтобы знали об этом только мы втроем.

— Что ты имеешь в виду? — Ройнон удивился.

— Все просто, как ты любишь говорить, — с горечью произнес Элемиан. — Стань ты отцом этого ребенка. И тогда не придется ни искать кого-то, ни бояться, что правда всплывет наружу, ни убирать свидетелей.

Ройнон замер. Он молча смотрел на Элемиана и растерянно моргал.

— Что молчишь? — горько усмехнулся Элемиан.

— Но я женат, Элем, — тихо произнес он.

— Вообще-то я тоже. И речь о моей жене! — с раздражением произнес Элемиан. — А у тебя уже двое детей, я помню. Но об этом тебе не придется заботиться. Кроме того, твоего ребенка я смогу терпеть подле себя. Пожалуй, будет не настолько обидно.

— Ты... Ты говоришь странные вещи. — Ройнон помотал головой.

— Это вывод, который напрашивается из твоего предложения, — хмуро возразил Элемиан.

Друг взъерошил волосы и сел в кресло.

— Да, напрашивается. Убрать лишнее звено из цепочки действительно лучший ход. Но…

— Или тебе не нравится Василиса?

Ройнон снова подскочил и заходил по комнате.

— Как она может не нравиться? Но дело не в этом…

Элемиан загонял голосом разума мечущуюся в груди злость, жаль рядом с ним нет никого, на ком можно было бы сорваться. Ни друг, ни Василиса, ни даже слуги императора не виноваты в сложившейся ситуации.

— Впрочем есть еще одно решение. — Элемиан сжал кулак, собственный голос звучал неестественно грубо. — Я поеду в столицу со своими рыцарями и отправляю всех этих проклятых шакалов в преисподнюю! И этот план мне нравится куда больше. Вот бы покончить разом со всеми умниками. Кто не захочет подчиняться из дворян, умрет.

— Нет, ты что... — Ройнон замотал головой. — Это… Слишком. Не представляю, что тогда случится. Ты не сможешь уничтожить всех разом, они разбегутся как крысы. И кто-нибудь обязательно отомстит тебе в том числе через Василису. Тогда ее точно не пощадят.

— Тогда придумай другой план, Ройнон! — повысил голос Элемиан. — Но только знай, чужих к Василисе я точно не подпущу!

— Я думал всю дорогу. Сбежать вам тоже некуда. Других предложений нет.

— Тогда только на тебя я могу рассчитывать, — сипло произнес Элемиан.

— Ты уверен? — удрученно переспросил друг. — Мне не хотелось бы, чтобы ты возненавидел меня потом.

Элемиан схватил кружку с недопитым Василисой вином и быстро осушил ее. Прежде он никогда не питал надежды быть у кого-то единственным. Так с чего волноваться сейчас? Главное, чтобы Василису не казнили, и она продолжала так же успокаивать его. А ведь, кажется, к Ройнону она даже хорошо относится.

— Тебя она хотя бы знает. И... Не боится. Пьет с тобой, непринужденно смеется. Возможно, ей даже понравится... — Элемиан налил еще кружку и залпом выпил. Чертовски отвратительно все складывалась, но он твердо решил покончить с собственным родом и не хотел уступать.

— Я... Последую твоему приказу. — Друг склонил голову и хрипло добавил: — Когда приступить к исполнению?

— Завтра. Сегодня она и так слишком много натерпелась.

Глава 42

Василиса проснулась поздно, в окно уже светили яркие лучи утреннего зимнего солнца. Она утопала в мягкой перине, вокруг витал нежный сладковатый аромат. Василиса повернулась на бок, наслаждаясь гладкостью шелка, но тут события последних дней резко вклинились в память: она в поместье своего мужа, и император приказал убить ее, если она не забеременеет в течение года. Василиса села. Такое себе утречко, конечно.

На стульчике рядом с кроватью кемарила незнакомая пожилая служанка. Она подскочила на ноги и низко поклонилась.

— Его Превосходительство запретил будить вас, надеюсь вы выспались, госпожа! — затараторила она.

«Госпожа», — подумала Василиса и стиснула зубы.

Наверное, ей никогда не привыкнуть. Что, вообще, делают господа? Интересно, есть какие-то обязанности или надо просто валяться и капризничать? Впрочем, это сейчас не столь важно. Надо что-то придумать с приказом. Сегодня на свежую голову легче будет думаться.

— Как тебя зовут? — осторожно спросила Василиса.

— Мое имя Глори, госпожа, — приветливо улыбнулась она,