Сдайся мне - Валерия Иванова

и ставлю на ее стол. Она довольно самостоятельная дама и уже хорошо жует. Ставлю тарелку перед Адамом и себе. Лиска не любит кушать в одиночестве.

— Сейчас будет грязь, — улыбаюсь я.

— В смысле? — переспрашивает Адам.

— Мелиса ест, как хрюшка.

Дочь услышала хрюшка и тут же начала издавать звуки животного. А потом залезла рукой в тарелку и начала сама мять в руках овощи.

— Цуп!

— Да, суп. Вкусный, — я взяла ложку и зачерпнула бульон. — М-м-м, а как Лиса кушает?

Дочка начала доставать из тарелки еду и подносить ко рту. Она уже была вся грязная, но я не запрещала ей это. Она всегда так кушает, познает мир, так сказать.

Я смотрела на Мелиску и на Адама. Он просто не отводил взгляда от нее. Следил за каждым ее движением. В его взгляде столько любви было, мое сердце просто раздувалось от чувств.

— Она вообще очень самостоятельная, — начала я рассказывать. — Сама захотела — пошла в десять месяцев, потом в одиннадцать — заговорила. Ей нравятся яркие вещи. Любимый цвет — оранжевый. Она всегда его выбирает. Она сильно хочет собаку, но я пока не готова. Даже не представляю, как буду следить за ней и за собакой. Во дворе она знает каждого собакена. Там такие обнимашки, потом покажу видео, там просто ржака…

Я не могла остановиться. Говорила и говорила о Мелисе. О дочке я могу говорить часами, но обычно торможу себя, потому что вижу, что людям особо не интересно. Но с Адамом можно себя не тормозить, ему действительно интересно. Восхищение в его глазах говорит само за себя. Он, как и я, считает Лиску идеальной. А как иначе? Она рождена от огромной любви.

Между нами с Ибрагимовым много чего еще недосказано… Но на ребенке это никак не отразится. Я никогда не буду препятствовать их общению. С ним она в безопасности, я даже не преживаю об этом. Но нам с ним через многое придется пройти. Дочь это никак не коснется. Сейчас мы с Адамом — чужие. Он изменился, я тоже. Нужно время, чтобы узнать друг друга. Нужна честность и открытость. Готов ли он к этому? Не знаю. Если нет, то… Нам не по пути. Как бы сильны не были чувства, я хочу настоящего, никаких тайн и недомолвок. Я заслуживаю этого.

После позднего ужина Лиска уносится к игрушкам. Она все еще сторонится Адама, но уже подходит и дает ему игрушки. Я наблюдаю за ними с дивана. Они так похожи. Мне казалось, что Лиса похожа на меня, но сейчас я вижу, что она папина дочка. Мелиса что-то говорит на своем, Адам хмурится, пытается понять, а я не могу сдержаться и хихикаю. Это так смешно выглядит. Огромный брутальный мужик пытается соответствовать высоким требованиям полуторагодовалой девочки.

Малышка совсем разгулялась и начала требовать, чтобы я встала с дивана и показала нашу новую любимую песенку. Я взяла дочь за руки и начала петь:

— Давай с тобой попрыгаем, попрыгаем, попрыгаем, — мы начали прыгать, а потом повторять последующие действия из песни.

— И ножками подрыгаем, подрыгаем, подрыгаем.

И ручками похлопаем, похлопаем, похлопаем.

И ножками потопаем, потопаем, потопаем.

Так повторялось еще 100500 раз, пока я уже не выбилась из сил. Эта девчонка знает, как ушатать меня. Время уже было совсем позднее, я быстро искупала малышку под душем и уложила спать. В этом плане она идеальная, проблем со сном у нее никогда не было.

Я тихо вышла из комнаты обратно к Адаму. Он продолжал сидеть на полу и смотрел детские альбомы. Я любила именно фотографии и их было много. Профессиональные и нет. Мужчина поднял голову и посмотрел на меня. В его взгляде было столько эмоций, я, наверное, никогда столько у него не видела.

— Она просто офигенная. Спасибо, Лейла, — хрипло сказал.

А у меня мурашки пошли по телу. Я обняла себя руками. Как я хотела этого. Нас. Семью. И сейчас кажется, протяни руку — и будешь счастлива. Но это так не работает.

— Я хочу знать все, Адам. Мне нужны ответы, — говорю я.

Он смотрит на меня, а потом кивает.

— История будет слишком уродливой. Садись и слушай, принцесса.

Глава 54

Лейла

Пульс грохочет в ушах так громко, что я ничего не слышу. Адам так серьезен… Я даже не знаю, хочу ли я услышать его историю. Сомнений нет, то, что я услышу, повергнет меня в шок. Но я должна знать. Сажусь на диван и не знаю, куда деть руки, я так нервничаю.

— Может, выпьем? — спрашиваю я.

— Может.

— Кофе? — что-то не хочу пить алкоголь, нужна ясная голова.

— Давай.

Мы вновь идем на кухню. Я делаю Адаму американо, а себе латте, ставлю чашки на стол.

— Рассказывай.

— Без имен и подтверждения информации, — тут же предупреждает Ибрагимов.

— Хорошо.

Адам делает глоток кофе, а потом с силой проводит ладонями по лицу.

— Блять, я столько дерьма в жизни сделал, даже не знаю, с чего начать.

— С начала.

— У меня был друг, — хмыкает мужчина.

— Так начинаются многие истории, — не могу сдержаться я.

Градус напряжения начал немного спадать. Уже стало комфортней. Но я до сих пор щипаю себя, приводя в чувства, убеждаюсь, что это реальность, что Адам со мной, с нами.

— Наверное, начну с самого начала. Моя мать была шлюхой, а отец — один из ее клиентов, не знаю даже. Мать снаркоманилась и за дозу готова была продать и нас. Мне было пять, Тамиле — четыре, я уже тогда понял, что нужно уходить. Мы с сестрой всегда были одни. Выживали на улице. Я рано узнал, что если хочешь жить и жрать, то должен быть сильным. Я всегда защищал сестру. Оберегал, как мог. А потом у меня появился друг. Вот так начну. Мы занимались всякими грязными делами, пока у нас не появился… Даже не знаю, как назвать. Наставник и спонсор. Именно тогда я стал наемником. И у меня хорошо получалось. Мне нравилась моя работа. У меня хорошо получается убивать. Мы создали отряд и брались за самые сложные дела. Это бизнес. А в бизнесе дружить нельзя. У нас случился разлад, и мой «друг» ушел. Я его отпустил, хотя должен был убить. Одна ошибка привела к тому пиздецу, в котором мы оказались.

— Он был твоим другом, так бы поступил любой, — сказала я.

Я чувствовала, что Адам корит себя за это. Но прошлого не изменить. Нужно жить дальше.

— Если бы я знал,