Охота на мышку - Юлия Гетта

этот самый миг Серёжа покидает мой рот. И кончает на мою обнаженную грудь.

Хлопаю ресницами, прогоняя застилающие глаза слёзы. Жадно глотаю воздух, которого была лишена секунду назад, шокированная тем, что случилось.

Но любимый, не дав опомниться, поднимает меня за подбородок и впивается в губы. Целует глубоко и страстно, так, словно теперь мой рот самая вкусная в мире конфета. Которую он давно мечтал сожрать.

Его рука забирается ко мне в трусики, и я чувствую, как губы любимого растягиваются в довольной ухмылке. Теперь и он знает, что у меня там просто потоп.

Раздвигает половые губы, ласкает клитор, разгоняя по телу волны мучительного удовольствия. Я не могу контролировать свое тело, оно выгибается навстречу этим ласкам, извивается, а с губ один за другим срываются громкие стоны.

— Мышь, когда ты кончаешь, это даже кайфовее, чем когда я сам… — доносится сквозь звон в ушах хриплый голос.

И я льну к его источнику, прижимаясь всем телом, заключая в тесные объятия, насколько только хватает сил.

— Серёжа, я так тебя люблю! — шепчу на вдохе, чтобы в следующее мгновение впиться губами в шею любимого и прикусить на ней горько-соленую кожу от переизбытка чувств.

— Ш-ш-ш, — шипит Сергей, а потом смотрит мне в глаза и довольно улыбается.

Но ещё через секунду его улыбка пропадает.

— Я тоже люблю тебя, сладкая. Убью за тебя. Сдохну за тебя. Всё, что захочешь, сделаю.

Это всё, что я мечтала услышать. Настоящая любовь. Такая, как и должна быть. Одна на века. Больше жизни. Больше вселенной. И нет в мире ничего важнее этого. И ничего равного ей по силе.

Расслабляю мышцы и падаю на подушку, закрыв глаза. На губах блуждает улыбка.

Да, любимый. Я тоже убью и тоже сдохну за тебя. Всё, что захочешь, сделаю.

48. У нас катастрофа!

Кажется, так крепко я ещё ни разу в своей жизни не спала. Слышала, как трезвонит будильник, но, едва разлепив глаза, нашла и вырубила его. И тут же забралась обратно под одеяло в тёплые объятия Серёжи. С наслаждением расслабилась, мгновенно снова провалившись в сон.

Разбудил настойчивый стук в дверь.

Кое-как заставляю себя вынырнуть из сладкой дрёмы обратно в реальность, и тут же сердце ухает вниз.

— Дочь, ты спишь? Можно войти? — вперемешку со стуком доносится из прихожей грозный отцовский голос.

Испуганно смотрю на дверь, перевожу взгляд на спящего рядом со мной Серёжу. В ушах начинает шуметь от страха.

— Нет! — выкрикиваю я хрипло. — Я не одета, пап! Подожди, пожалуйста, на кухне, сейчас я подойду!

— Ну хорошо, — раздражённо отзывается из-за двери отец.

Его шаги удаляются, а я в панике закусываю губу.

Черт, черт, черт!

И что теперь делать?

Как же я могла забыть, что папа сегодня утром возвращается!

Вспоминаю события вчерашнего вечера, неизбежно краснея. Да я вообще обо всем на свете, похоже, забыла…

Сердце снова на секунду сковывает острым спазмом. Практика! Мне же сегодня в школу с утра надо было ехать, а я будильник вырубила…

Господи, сколько уже времени⁈

Отыскав телефон, судорожно включаю экран и жалобно скулю от безысходности. Через пятнадцать минут начнется мой урок. И я ни при каком раскладе на него уже не успеваю!

Это косяк, Татьяна Петровна. Это конкретный такой косяк!

Вылезаю из-под одеяла, до ужаса злясь на себя, подбегаю к окну и присаживаюсь на корточки, забиваясь в самый дальний угол своей комнаты. Набираю классного руководителя моих подопечных.

— Алло, Людмила Ивановна? Это Татьяна Мышкина, ваша практикантка. У меня тут форс-мажор случился… — произношу я, стараясь говорить как можно тише, чтобы отец не услышал. И судорожно соображая, что бы такого соврать, чтобы наверняка оправдаться за прогул.

— Здравствуй, Таня. Что такое? — ровным голосом интересуется учительница.

— Дома трубу прорвало! — выдаю я первое, что приходит в голову. — Соседи позвонили, что мы их топим, мне пришлось срочно вернуться! Я не успеваю на урок, к сожалению…

— Ну ничего страшного, всякое бывает. Проведу урок сама, я все равно в школе, — мягко отвечает Людмила Ивановна.

— Ох, спасибо вам огромное!

— Да не за что, Танечка.

Отключаюсь и с облегчением выдыхаю. Одну проблему уладила. Теперь самое сложное…

Быстренько натянув на себя футболку и шорты, подхожу к кровати, где всё ещё сладко спит Серёжа.

Любуюсь им некоторое время.

Мой красивый мальчик. С разбитой рукой, свежим порезом на щеке. Я вчера даже ранку ему не обработала… И теперь кожа на скуле воспалилась.

Любимый лишь наполовину укрыт одеялом, и я засматриваюсь на его спину, не в силах отвести взгляд. На рельеф мышц под кожей. Провожу пальчиками по коротким волосам на затылке. Вечность бы смотрела, как он спит.

Но там папа… И сейчас начнётся такое…

— Сереж, проснись, — глажу я любимого по щеке. — Проснись, пожалуйста, мой хороший.

Он нехотя размыкает глаза. Смотрит на меня секунду сонно. Потом хватает и утягивает к себе под одеяло, заключая в горячие объятия. Я невольно взвизгиваю и тут же прикусываю свой язык.

— Сереж, Сереж, — быстро и тихо шепчу, — у нас катастрофа! Там папа приехал! Он меня убьёт… И тебя тоже, скорее всего.

— Блин, — отпускает меня любимый. — Хреново.

— Одевайся, ладно? — умоляюще смотрю на него я. — Я пойду поговорю с ним. Он наверняка увидел в прихожей твои вещи, поэтому потихоньку сбежать вряд ли получится.

— Тань, а какой смысл сбегать? — хмурится Серёжа, глядя на меня сонными глазами. — Рано или поздно он всё равно узнает о нас. Или ты собираешься всю жизнь скрывать?

— Ты прав, — киваю я. — Просто он может очень бурно отреагировать, понимаешь? Мне заранее очень стыдно перед тобой за его поведение, если честно…

— Да брось, Мышка. — Серёжа обнимает меня и целует в висок. — Мы не в ответе за поступки наших родителей.

— Но ты всё равно побудь пока здесь, пожалуйста? Ладно? Только оденься, хорошо?

— Хорошо, — безрадостно соглашается любимый.

Целую его в губы и сбегаю. Бросив короткий взгляд на себя в зеркало, ужасаюсь. Боже. Волосы растрёпанные, макияж поплыл. И глаза краснющие от того, что спала в линзах.

Да уж, ну и отожгли вы вчера, Татьяна Петровна…

Плотно прикрываю за собой дверь в свою спальню и, юркнув в ванную, быстро умываюсь, на скорую руку привожу в порядок волосы.

Иду на кухню под оглушительные удары сердца.

Страшно до ужаса. Давно я так реакции отца не боялась. Чувствую себя нашкодившим ребёнком.

Но я ведь взрослая. Имею право на личную жизнь. И ничего плохого я не делала.

Ну, кроме того, что напилась вчера и прогуляла