Связанные искушением - Кора Рейли

– Ромео прав. Нам нужно убраться из этого дома прежде, чем кто-нибудь заметит, что новобрачный сдох, – нетерпеливо произнес Лука.

– Я готов был спорить на что угодно, что буду тем, кто развяжет войну между Синдикатом и Семьей. Хвала тебе, Ромеро, что ты хоть раз доказал, что я могу ошибаться, – ухмыльнулся Маттео.

– Я бы сам на это поставил, – отозвался Ромеро.

Лука вздохнул.

– Мне невыносимо прерывать вашу милую беседу, но мы должны убираться отсюда немедленно.

Маттео кивнул и повел Джианну в комнату. Мы тоже последовали за ними и ждали, пока Маттео и Джианна оденутся. Каждый раз, когда я слышала голоса, я подпрыгивала, ожидая, что отец или Данте ворвутся в комнату и пристрелят нас на месте. Ромеро убрал несколько прядей, упавших мне на глаза. Взгляд его уверял, что оно того стоило. Любовь стоит любого риска. Мне было жаль, что я втянул в проблемы остальных. Через пять минут мы вшестером вышли из комнаты. Звуки вечеринки становились все тише, и это могло означать, что большинство гостей отправились в свои комнаты. Теоретически мы могли встретить кого-нибудь из них в коридоре, но пока нам везло.

Мы спустились по второй лестнице в задней части дома на первый этаж и направились к двери, ведущей в подземный гараж. Из коридора слева послышались шаги. Ромеро остановил меня и вытянул руку с пистолетом. Маттео и Лука сделали то же самое. Пульс грохотал в висках. На стволах были глушители, но стрельба всегда вызывает шум. Мне не хотелось, чтобы из-за меня вновь пролилась кровь.

Кто-то повернул из-за угла, и я вцепилась в руку Ромеро, чтобы он не стрелял. Это был Фабиано. Он резко остановился с пистолетом, нацеленным на нас. Я даже не знала, что у него есть пушка и что он принес ее сюда, на свадьбу. Он был слишком молод для всего этого. Его глаза внимательно изучили нас, темные брови нахмурились. Он все еще был в праздничных брюках и жилете. Что он здесь делал?

Ария положила ладонь на руку Луки, но он не опустил пистолет, как и Маттео, несмотря на предостерегающий шепот Джианны.

– Не делайте ему больно, – взмолилась я. Ромеро не отводил глаз от моего брата, но легонько сжал мою руку в ответ.

– Что здесь происходит? – твердо спросил Фабиано, расправляя плечи и пытаясь выглядеть, как крутой мужик. С пистолетом и таким серьезным выражением лица он уже не казался обычным подростком.

– Опусти пистолет, – приказал Лука.

Фабиано рассмеялся, но как-то нервно.

– Ни за что. Я хочу знать, что происходит.

Его глаза скользнули от Арии к Джианне, а затем ко мне – и он, наконец, заметил, что я сжимаю руку Ромеро.

– Почему ты расхаживаешь с пистолетом? Разве тебе не пора в постель? – спросила Ария и попыталась сделать шаг в сторону брата, но Лука удержал ее.

– У меня есть обязательства, – произнес Фабиано с проблеском гордости.

– Ты еще не инициирован, – отозвалась я, сбитая с толку. Я бы заметила, если бы они запустили процесс, верно же? Фаби всегда мне обо всем рассказывал. Мы же были вдвоем против всего мира, после того, как Джианна и Ария переехали в Нью-Йорк.

– Мы начали несколько недель назад. Это мое первое задание, – ответил Фаби. Рука с пистолетом слегка подрагивала. Если уж я заметила это, то Ромеро, Лука и Маттео определенно. Я не была уверена, хорошо ли это, потому что его нервозность могла, с одной стороны, показать им, что он все еще ребенок, а с другой – что он очень легкая цель.

– Отец дал тебе это задание, потому что думал, что это будет простая работенка, да? Ничего плохого не случается на свадьбах, – попыталась пошутить я.

Фаби даже не улыбнулся, как и все остальные. Я обменялась взглядами с Арией и Джианной. Нам нужно было выбираться, это было очевидно, но мы не могли сделать Фаби больно.

– Он дал мне это задание, потому что знает, что я ответственный и способный, – произнес Фаби, словно папашин попугай. Мое сердце тоскливо сжалось. Что если Фаби и впрямь не позволит нам уйти? Он, не колеблясь, целился в нас и, наверное, готов был выстрелить. Когда он успел так сильно измениться?

– Ты же не думаешь, что сможешь убить нас троих, да? – спросил Маттео с кривой усмешкой.

Джианна метнула в него сердитый взгляд.

– Заткнись, Маттео.

Фаби переступил с ноги на ногу, но выражение его лица оставалось твердым. Когда его научили надевать маску невозмутимости?

– Но я могу попытаться, – ответил Фаби.

– Фабиано, – спокойно произнес Лука. – Это твои сестры. Ты и впрямь готов рискнуть их безопасностью?

– Почему Лили здесь? Почему она не со своим мужем? Я хочу знать, что происходит. Почему вы пытаетесь увезти ее с собой. Она – часть Синдиката, а не Нью-Йорка.

– Я не могу остаться здесь, Фаби. Помнишь, ты говорил, что мне не стоит выходить за Бенито? Что это неправильно?

– Это было давно, да и ты сама сказала ему сегодня «да». Так где же он?

Я взглянула на Ромеро. Должно быть, что-то в выражении моего лица выдало его.

– Ты убил его, верно? – с осуждением произнес Фаби, его прищуренные глаза метались между Маттео, Ромеро и Лукой. – Это какой-то трюк, чтобы ослабить Синдикат? Отец всегда говорит, что однажды вы всадите нам нож в спину. – Он приподнял пистолет чуть выше.

Ария вновь попыталась подойти к нему, но Лука практически толкнул ее себе за спину.

– Он – мой брат, – прошипела она.

– Он – солдат Синдиката.

– Фаби, – позвала я. – Семья не пытается ослабить Синдикат. Это не борьба за власть. Это моя вина. Бенито попытался причинить мне боль, и я зарезала его. Поэтому мне нужно уйти. Отец накажет меня, может, даже убьет.

Глаза Фаби расширились, как у большого ребенка.

– Ты убила собственного мужа?

Хватка Ромеро на мне усилилась, но рука с пистолетом все еще целилась в голову Фаби. Если он убьет моего брата… Я даже не могла додумать эту мысль.

– Я не знала, что еще сделать, – ответила я. Я решила не упоминать, что Бенито был жив, когда Ромеро вонзил нож ему в сердце. Это бы все лишь усложнило.

– А что между вами? – Фаби кивнул в сторону Ромеро. – Я не дурак. Между вами что-то происходит.

Я не стала отрицать. Знала, что Фаби лишь разозлился бы, если бы я попыталась соврать. Маттео медленно приближался к Фаби, пока мы разговаривали. Я не понимала, что он собирался сделать, но, зная Маттео, это не закончится ничем