Пиратки - Пенелопа Дуглас

руки, глядя сверху вниз на Фэрроу Келли, стоящего на одном колене у моих ног. Можно было бы пошутить.

Но не буду. Он единственный Бунтарь, кто был последовательно добр ко мне сегодня, и это включая Хантера.

Я сижу неподвижно, опустив глаза и стараясь не искать его, пока Фэрроу сдает мои кроссовки и берет ролики, появившиеся на стойке.

Хантер здесь?

Я чувствую его.

Но мне кажется, что они все наблюдают за мной, и, может, мои чувства просто обострены.

Я сгибаю колено, просовывая ногу в ролик, лежащий на бедре Фэрроу, и он занимается шнуровкой.

Не в силах удержаться, я поднимаю взгляд и осматриваю зал. Аро и Куинн выходят на каток. Мэйс, Корал, Арлет и еще несколько других тесно общаются за столом, глаза Мэйс мельком поднимаются на меня.

Хантера нет.

Достав камеру, я делаю снимок Фэрроу, надевающего мне ролики. Набираю подпись.

«Вот это жизнь Пиратки».

Но затем удаляю подпись и просто пишу «День прогулов. ДР».

Я не указываю местоположение. Пиратам будет нетрудно догадаться.

Фэрроу надевает мне второй ролик.

– Пираты придут?

Я пожимаю плечами.

– Мне все равно.

– Было бы глупо с их стороны.

Да, но Пираты позволяли себе достаточно вольностей на этой неделе. Может, они ждут до завтрашнего вечера, после их игры против Сэнт–Мэтта. Не знаю, но…

– Думаю, они как–то отреагируют, – предупреждаю я его.

Он заканчивает шнуровку и слегка хлопает по моему ролику.

– Хорошо.

Я смотрю на него сверху вниз, а он смотрит на меня снизу вверх, и не знаю, что в нем такого, но он всегда кажется таким знакомым. У него плохая репутация, и не знаю, просто ли он ведет со мной долгую игру, но пока что он не соответствует этой плохой репутации. Я этому рада.

– Почему тебя заботит это соперничество? – спрашиваю я его, оставаясь на стойке. – Что ты получаешь от всего этого?

– Практику.

– Для чего?

Он замолкает, но не отпускает мой взгляд.

Я ухмыляюсь.

– Да ладно, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?

– Последним прибежищем.

Уголок его рта дразняще подергивается, и я тихо смеюсь.

Мне это нравится. Последнее прибежище – это страшно. Это путь, на который никто не хочет вставать, но это путь, на который можно положиться, когда все остальное подвело.

Хантер тоже всегда давал странные ответы на этот вопрос.

– Понимаю, почему вы с Хантером ладите, – размышляю я, но затем добавляю. – Но ты не можешь причинить вред Кейду, ладно?

Это соперничество весело, но почти всегда оборачивается плохо. И если легенда правдива, по крайней мере один человек погиб из–за него. Я смотрю на татуировку на шее Фэрроу, и он не получил бы ее, не заслужив.

– Я не убью его, – возражает он небрежным тоном. – Может, заставлю его немного поплакать, но… Я никогда не причиню ему вреда.

Рада это слышать, но он странно это сформулировал.

Он вздыхает и поднимается на ноги.

– Куинн чертовски горячая. – Он смотрит через плечо в сторону катка. – Думаешь, она клюнет на меня?

Я разражаюсь смехом. Идиот.

Спрыгивая со стойки, я откатываюсь, пошатываясь и разбрасывая руки для равновесия.

Цепляюсь за стену рядом со входом на каток, наклоняюсь и держусь.

– Давай! – зовет Куинн, рядом с ней Аро.

Я кричу им вслед:

– Вообще–то, я не каталась с десяти лет!

– Ты хорошо держишься, – уверяет меня Куинн.

Обе разворачиваются и возвращаются ко мне против потока. Куинн берет меня за руку, тянет, а я цепляюсь за руки обеих, пока выезжаю на каток.

Отталкиваюсь носковым тормозом, нахожу равновесие и вскоре отпускаю их, даже не сделав полного круга.

– Кто оплатил все это? – спрашивает Аро.

– Думаю, Хоук.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Ой–ой.

Я знаю. Он взбесится, и я это заслужу. К счастью, смогу вернуть ему деньги, но, конечно, получу лекцию о «принципиальности вопроса».

Но оно того стоит. Мне уже весело.

– Фэрроу на нее пялится, – говорит мне Аро.

Я смотрю на Фэрроу, вижу, как он отстает у стойки, наблюдая за нами. Наблюдая за Куинн.

И затем я замечаю кого–то еще, прислонившегося к другой стороне стены катка спиной к нам, пьющего пиво. Его глаза тоже прикованы к Куинн.

– Ной Ван дер Берг тоже смотрит на нее, – говорю я.

Я машу Ною, и мне интересно, как он здесь оказался. Он кивает мне и снова поворачивается. Я следую за его взглядом и внезапно вижу, как вызов, словно веревка, натягивается между его глазами и глазами Фэрроу.

– Многовато блондинов на одной кровати, – дразнит Аро.

И я запрокидываю голову, смеясь. Фэрроу, Куинн и Ной… да, многовато блондинов.

– О ком вы, ребята, говорите? – ворчит Куинн.

– Ты слишком долго отсутствовала, – умиляюсь я. – На сцене появились новые мужчины.

– И я все так же не заинтересована, как и всегда.

Я разворачиваюсь перед ними, проверяя, помню ли, как кататься задом наперед. Пошатываюсь, но удерживаюсь на ногах.

– Ее сердце занято, – сообщаю я Аро.

– Тсс, – слегка рычит Куинн.

Но я не умолкаю.

– Ты что–нибудь слышала от него? – спрашиваю я Куинн.

– От кого? – спрашивает Аро.

– Лукаса Морроу, – говорю я ей, бросая взгляд на Куинн. – Еще один блондин.

Куинн двадцать. Лукасу, наверное, уже за тридцать. Но она знала его, когда он был подростком, а она ребенком, и повсюду следовала за ним.

Куинн просто приподнимает бровь, глядя на меня.

– Мне уже не десять. Я оставила детские увлечения позади.

– Ты встречалась с кем–нибудь в школе?

– А ты? – Она улыбается, бросая мне вызов.

В голове всплывает картинка, как Хантер принимает душ со мной, и я знаю, что краснею, пока образы его тела заполняют сознание.

Куинн ахает, видя мое лицо.

– Рассказывай.

– Рассказывать нечего.

Ведь я все равно ничего не могу ей рассказать. Она часть его семьи, и сомневаюсь, что она хочет слышать подробности, так же как я не хочу слушать о всех местах, в которых трахались Аро и Хоук.

Боже, как же я хотела прикоснуться к Хантеру. Я тогда почти спросила, могу ли посмотреть, как он касается себя той ночью. Не могу поверить, что я это почти произнесла. Слова чуть не вырвались наружу, и я не знаю,