Эластичные сердца - Клэр Контрерас

— Николь этим не занимается, — сказал я оборонительно.

— Я могу, — сказала Николь.

Я посмотрел на неё, пытаясь понять её состояние и убедиться, что она не против.

Она не знала, насколько раздражительной может быть моя мама, когда дело касается того, что та хочет довести до конца.

— С ней может быть непросто, — сказал я, слегка сжимая её руку. — У тебя и так много забот.

— Я справлюсь.

Эта улыбка, сопровождавшая её слова, вызвала во мне сильное желание сделать для неё всё, что она захочет. Как только мы закончили есть, мама, Николь и Эстель отправились в кабинет поговорить о платье, а папа, Оливер и я пошли в гостиную смотреть американский футбол.

— Завтра всё в силе?

Оливер спрашивал каждые выходные, и каждые выходные на протяжении более десяти лет я всегда отвечал твёрдым согласием. В этот раз я колебался. Конечно, я успею вернуть Николь вовремя, чтобы она попала на работу, но я также должен был встретиться с Куинном, и это было для меня приоритетом.

— Я дам тебе знать утром, — сказал я.

Оливер заартачился.

— Ты... шутишь?

— Завтра мне нужно поработать.

Его глаза расширились. Он огляделся: посмотрел на моего отца, который дремал в кресле, на телевизор — словно Ли Корсо мог дать ответ на тот вопрос, что его мучил, — и наконец снова посмотрел на меня, всё ещё с отвисшей челюстью.

— Я знаю тебя почти всю свою жизнь, Вик. Мы вместе пережили дерьмовые времена, — сказал он, помолчав. — И я... — он вздохнул, покачав головой. — Я ничего не буду говорить. Я не собираюсь вмешиваться. Я просто надеюсь, что ты всё хорошо обдумал.

— Да ничего такого, — сказал я.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Не вешай мне лапшу на уши».

— Расскажи это кому-нибудь, кто тебя не знает. Да ладно, забудь. Даже чёртов слепой увидит, что тут явно что-то происходит. Будь осторожен.

Я застонал, но не ответил. Я знал, что он прав.

— Как я и сказал, будь осторожен.

Я был осторожен. Я собирался отвезти девушку в Ньюпорт-Бич, чтобы мы могли быть вместе, не беспокоясь о том, что нас поймают. Разве это не осторожность? Хотя чем больше я думал об этом, тем меньше понимал, осторожен я или просто так сильно хочу её, что не могу совладать с собой. Но я не был нуждающимся парнем. Просто осторожным. Я не был идиотом. Я знал, что не могу иметь и то, и другое. Я знал, что если эти фотографии всплывут, мне придётся отпустить её, пока она не перестанет быть моей клиенткой. У нас всё будет хорошо. Мы проходили через это раньше. Но в прошлый раз она двинулась дальше.

От подобных размышлений меня затошнило.

Она двинулась дальше и вышла замуж.

Я говорил ей, что она моя, — вдалбливал это в неё своим членом, — словно одного этого было достаточно, чтобы удержать её рядом.

Как ни крути, а ситуация была безвыходной.

Глава двадцать третья

Николь

— ТВОИ РОДИТЕЛИ — самые милые люди на свете, — сказала я, улыбаясь и махая его маме, садясь на пассажирское сиденье его машины. — Не знаю, как у них получился такой ворчун, как ты.

Я вдохнула — так я обычно делала, когда находилась в его машине. В ней всегда пахло новой машиной. Как так? Я не знала. Моя машина потеряла этот запах уже через две недели. Наверное, из-за того, что я съела в ней очень много бургеров. Виктор ничего не сказал, вместо этого он потянулся к моей руке и переплёл свои пальцы с моими. Моё сердце замирало каждый раз, когда он так делал. Каждый раз, когда он ко мне прикасался. Каждый раз, когда, чёрт возьми, смотрел на меня. Я чувствовала себя нелепой десятиклассницей, влюблённой в звёздного квотербека футбольной команды. Я просто не могла им насытиться.

Виктор рассмеялся:

— Похоже, ты им очень понравилась.

— Они мне очень понравились.

— Ты мне очень нравишься.

Моё сердце сделало сальто — ухнуло в живот и тут же взмыло обратно. О боже. Я вот-вот умру от нежных слов Виктора Рубена. Точно умру, и черт возьми, какая это будет прекрасная смерть.

— Ты мне тоже очень нравишься, — прошептала я. Я почувствовала, как вспыхнули мои щёки, когда улыбнулась и посмотрела на него. Мы стояли на красном сигнале светофора, который сменился на зелёный, а он всё так же смотрел на меня, ни о чём не заботясь. Он наклонился, словно собираясь меня поцеловать, и я сказала: — Светофор зелёный. Люди сигналят...

— Пошли они нахуй. Пусть сигналят, — сказал он, и его губы коснулись моих.

Я забыла, как дышать, не говоря уже о том, чтобы жаловаться. Я обхватила его лицо ладонями и ответила на поцелуй под гудки машин позади нас. Он слегка отстранился, нежно глядя на меня, словно видел впервые. Словно только сейчас осознал, что его слова о том, что я ему нравлюсь, на самом деле правда. Я нежно улыбнулась, и он повторил мою улыбку, когда отстранился. Кто-то снова посигналил, и Виктор показал ему средний палец.

— Идиот.

Я хлопнула себя ладонью по лбу и откинулась на сиденье.

— Виктор.

— Что? Люди ведут себя так, будто не могут подождать три секунды. Как будто им есть куда спешить в субботу днём.

Я рассмеялась.

— Может, это врач.

— Ну, тогда ему следовало бы выйти из дома на десять минут раньше, чтобы не иметь дела с такими мудаками, как я.

— О мой бог. Ты абсолютно сумасшедший.

Не отрывая взгляда от дороги, он поднял мою руку и поднёс её к своим губам.

— И тебе это нравится, — сказал он, слегка поцеловав мою ладонь, а затем легонько прикусив её зубами.

Я отдёрнула руку. Мне это на самом деле нравилось, но я бы никогда в жизни ему этого не сказала.

— Итак, где мы остановимся, чтобы купить одежду? В «Таргет»?

— Я собирался отвезти тебя в «Нордстром», но если «Таргет» тебя устраивает, давай поедем туда.

Я рассмеялась.

— Ну, я не собираюсь упускать возможность зайти в «Нордстром».

— Нет, сначала ты выбрала «Таргет».

Я ткнула его в рёбра, и он рассмеялся, убрал руку с рычага переключения передач,