Королева Всего - Валентина Зайцева

специально оставили меня простой смертной, чтобы у Самира и меня появился реальный шанс полюбить друг друга по-настоящему. Они жестоко убили меня, чтобы сделать Королевой Нижнемирья. Готова поспорить на что угодно, они забрали с земли бедного Гришу лишь для того, чтобы Самир в ярости убил его и тем самым вдохновил меня твёрдо стоять на своём до конца. Они, наверное, специально подтолкнули несчастного Золтана к полному безумию и отчаянной попытке навечно запереть меня в том проклятом тёмном озере. А теперь вот — всё это происходит.

— Полагаю, единственной светлой стороной во всём этом может быть хотя бы то, что всему этому наконец-то приходит неизбежный конец?

Вот он, Сайлас. Вечно искренне пытающийся найти что-то хорошее даже в самой мрачной и безнадёжной ситуации. Древний могущественный вампир, всерьёз уговаривающий меня быть неисправимой оптимисткой. Я устало и грустно рассмеялась, и снова безвольно прислонилась к его плечу.

— Да, ты прав.

Сегодня ночью я должна буду абсолютно добровольно преклонить покорные колени перед древним алтарём и навсегда отдать свою бессмертную душу могущественным Вечным в честный обмен на драгоценную жизнь Сайласа. Потому что, так или иначе, я искренне хочу, чтобы всему этому наконец пришёл долгожданный конец.

Вопрос был лишь в том, собираюсь ли я окончательно сдаться без настоящего боя. Бросить ли напоследок последний дерзкий вызов. Показать презрительную фигу надменным Вечным и их «единственному избалованному сыночку». Римас нагло лгал мне прямо в глаза, цинично использовал меня в своих целях, беззастенчиво манипулировал мной на каждом шагу. Держал всех в жестоком плену, совершенно вопреки своим же торжественным обещаниям.

Я со злостью стиснула зубы до боли.

Да, я точно уйду со сцены с настоящим боем.

— Мне срочно нужно идти, — я решительно оттолкнулась от Сайласа и быстро направилась к широкому выходу из тронного зала.

— Мне было строго приказано остановить тебя.

— Он сказал конкретно не выпускать меня за пределы здания. А я вовсе не покидаю здание, — резко бросила я через плечо, даже не оборачиваясь назад.

Огромный рой тёмных летучих мышей мгновенно отрезал мне путь вперёд, и Сайлас возник прямо передо мной, сурово смотря сверху вниз со всей возможной строгостью. — Ты идёшь освобождать всех остальных пленников.

— Очень хорошая догадка с твоей стороны.

— Я просто не могу этого позволить тебе.

— Нет? Ну и ладно, — ответила я спокойно.

Я перенесла вес тела, сделала небольшой шаг влево и позволила себе измениться, приняв истинную форму Горыныча. Теперь я возвышалась над ним во всём своём величии — все десять метров роста и добрых тридцать в длину. С громким, раскатистым шелестом я распахнула могучие крылья. Тронный зал внезапно показался мне до смешного тесным и неудобным.

Сайлас резко отпрянул назад, глаза его широко распахнулись от изумления. Ранее ему не доводилось видеть подобный мой трюк, и теперь он невольно пятился прочь, словно желая увеличить расстояние между нами.

— Нина, — выдохнул он. — Я не хочу с тобой сражаться.

— Конечно, не хочешь, — усмехнулась я. — Теперь-то, когда наконец понял, что проиграешь.

Я резко взмахнула крыльями, и мощный порыв ветра буквально швырнул его на пол. У меня были дела куда поважнее, чем очередная бессмысленная схватка с упрямым вампиром. Он бы только задержал меня, а я совершенно не знала, сколько времени у меня есть до возвращения Римаса.

Взлетев под самый потолок, я стремительно пронеслась над распластавшимся Сайласом и тут же уменьшилась в размерах, чтобы свободно петлять по узким коридорам здания — так я двигалась куда быстрее, чем пешком. Я пикировала вниз по крутым лестничным пролётам, заставляя мечущихся в панике людей шарахаться в стороны и прижиматься к стенам.

Всё ниже и ниже, пролёт за пролётом, пока по винтовой лестнице не добралась до самого основания дворца, где уже не было и намёка на солнечный свет снаружи. Я пролетела по длинному сырому каменному коридору, пока не уперлась в массивную деревянную дверь, изрядно потемневшую от времени. На ней висел тяжёлый железный замок, который мне в текущем драконьем облике было не сломать. Пришлось вернуть себе человеческую форму. Едва я собралась схватить замок и разнести его грубой силой, как услышала знакомый голос позади.

— Нина, достаточно. Не ходи дальше.

— Ты невероятно упрям, Жрец, — бросила я через плечо.

Я развернулась к нему лицом, мгновенно призвав в обе руки по чёрному обсидиановому клинку. Какую бы чушь мне ни нёс Римас, в одном он оказался прав: с этими клинками я сражалась куда лучше и увереннее, чем с громоздким копьём.

В шести метрах от меня стоял Сайлас, уже полностью оправившийся. Должно быть, он последовал за мной облаком летучих мышей — старый добрый вампирский трюк.

— Мне об этом уже говорили, — заметил он.

— Я освобожу их всех. Так или иначе.

— Тебе придётся убить меня для этого, Нина. Мы с тобой равны по силам, ты прекрасно это знаешь. К тому времени, как ты одолеешь меня в бою — если вообще сможешь, — наш Король, вероятно, уже вернётся во дворец.

— Тогда давай решим это побыстрее, — я сжала рукояти клинков.

— Я не...

В тесном каменном пространстве внезапно грянул оглушительный звук, заставивший меня невольно вздрогнуть. Глухой выстрел, а следом за ним ещё несколько, один за другим. Сайлас замер в полном ошеломлении, медленно, словно в замедленной съёмке, посмотрел вниз на свою грудь. На безупречно белой ткани рубашки и жилета один за другим проступили алые круги. Они стремительно расширялись, расползались во все стороны, жадно пропитываясь сочащейся кровью.

Сайлас тяжело рухнул на колени, а затем плашмя упал на холодный каменный пол с глухим, окончательным стуком. Он был мёртв. По крайней мере, на какое-то время. Падая, он невольно открыл мне взгляд на того, кто в него стрелял.

Торнеус.

Он спокойно стоял за спиной Сайласа, всё ещё высоко держа старинный пистолет. От дула неспешно вились вверх тонкие струйки дыма. Он аккуратно вытолкнул магазин из потрёпанного временем «люгера» и принялся методично перезаряжать его, доставая патроны из глубокого кармана.

— Честно говоря, — прокомментировал он на удивление сухо, — хотя я искренне ценю и уважаю благородство общества Нижнемирья, столь принципиально отвергающего огнестрельное оружие и его пагубный дар нивелировать разницу в силе и мастерстве между противниками, должен со всей откровенностью признать: оно чертовски эффективно, если больше особо нечем похвастаться.

Он щелчком вернул магазин на место и взглянул на меня