Телохранители тройного назначения - Лили Голд

и Кента тоже едят, хотя и по очереди: один из них откусывает несколько кусочков, пока другой осматривает комнату. Брайар допивает свое вино, поэтому я наклоняюсь вперед, чтобы взять бутылку. И только я вытаскиваю пробку, как чувствую, как она небрежно опускает руку под стол и проводит пальцами по моей промежности.

Глава 35

Глен

Я вздрагиваю и гляжу на неё сверху вниз. Она улыбается мне, её глаза сияют. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, снова появляется наш официант с огромной перечницей в руках.

— Перец, сэр?

— Я… — Брайар сжимает растущую выпуклость в моих брюках, и тепло прокатывается по мне. Я стискиваю зубы и заставляю себя улыбнуться мужчине. — Конечно.

— Скажите, когда остановиться, — говорит он и начинает молоть перец мне на тарелку. Я пытаюсь сосредоточиться, но Брайар усиливает хватку, крепко сжимает меня, и все мысли вылетают у меня из головы. Её ладонь трет твердеющий член, и мои бедра сжимаются от усилия усидеть на месте.

Когда я ничего не говорю, официант останавливается.

— Этого достаточно, сэр? — подсказывает он.

— Так хорошо, — отвечаю я срывающимся голосом.

— С вами всё в порядке, сэр? — вежливо спрашивает он.

— Всё замечательно.

— Хм. Может быть, принести ещё воды?

— Было бы здорово, — говорит Брайар, улыбаясь. Официант кивает и поворачивается на каблуках, а я откидываюсь на спинку кресла, проводя рукой по лицу.

— Брайар…

Она накалывает равиоли одной рукой и небрежно откусывает.

— Хочешь, чтобы я остановилась?

— Нет, — срывается с моих губ прежде, чем я успеваю опомниться, и она смеется, проводя ногтем по моему стволу. Чувствую, как кровь приливает к моему лицу, бедра приподнимаются, и я хватаюсь за скатерть. — Господи, Брайар, я не могу…

— Не волнуйся. — Она гладит меня по щеке, понижая голос до хриплого шепота. — Я не дам тебе кончить.

Мучительный звук вырывается из моего горла, когда она убирает руку и тянется за своим бокалом вина.

Остальная часть трапезы похожа на какую-то извращенную форму пытки. Мы едим медленно, поглощая блюдо за блюдом нелепо-причудливой еды. Я едва чувствую её вкус. Брайар всё ещё держит руку у меня на коленях, нежно накрыв мою пульсирующую эрекцию, и каждый раз, когда я расслабляюсь, она начинает гладить меня. Она подталкивает меня прямо к краю, сжимая, поглаживая и потирая меня, пока я не начинаю до белых костяшек сжимать край стола и дергать бедрами. Как раз в тот момент, когда я уверен, что вот-вот взорвусь, она отстраняется, оставляя меня тяжело дышать.

Из-за неё я в полном беспорядке. И, судя по ухмылкам Мэтта и Кенты, они точно знают, что происходит под столом.

У меня появляется возможность передохнуть, когда приносят пудинг, и Брайар отвлекается на свой шоколадный фондан[59]. Как только мы заканчиваем, её маленькая ручка снова проскальзывает мне между ног.

Я проглатываю стон.

— Брайар…

— Что? — Она берет клубнику и слизывает с неё шоколадный соус. — Что-то случилось?

Я свирепо смотрю на неё. На нижней губе у неё осталась капелька шоколада, и я наклоняюсь, чтобы слизнуть её.

В метре от меня Кента прочищает горло.

— У тебя посетитель, Брайар, — говорит он ледяным тоном.

Пораженный, я отстраняюсь и смотрю поверх головы Брайар. Том Петти стоит в нескольких метрах от меня, разглядывая Мэтта и Кенту. Он неважно выглядит: у него темные круги под глазами и бледное лицо.

Рука Брайар перестает двигаться, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на него, и я, пользуясь шансом, хватаю стакан с водой и выпиваю половину. Но это несильно помогает погасить жар под моей кожей.

— Привет, Би, — говорит Петти, слабо улыбаясь ей.

Брайар вздыхает, неохотно убирая ладонь с моих колен.

— Знаешь, у меня уже есть один преследователь. Мне не нужен полный комплект, правда.

Петти перемещается.

— Да, я, э-э… слышал об этом. Мне жаль.

— Как ты узнал, что она здесь? — рявкает Мэтт.

Петти вздрагивает и смотрит на него.

— Я просто спросил папарацци, чувак, — говорит он, тыча большим пальцем в сторону двери. — У нас есть там парочка связей, они снабжают нас информацией.

Глаза Мэтта сверкают.

— Снаружи папарацци?

— Да. — Петти выглядит смущенным. — Около пятидесяти человек. Её было нетрудно найти.

Кента потирает виски.

— В этом нет никакого смысла, — бормочет он. — Мы проверили машину на маячки слежения. Никто за нами не отслеживал.

Брайар, по-видимому, наплевать на папарацци.

— Чего ты хочешь, Петти? — огрызается она. — Я здесь вроде как на свидании.

Моё лицо краснеет.

Глаза Петти расширяются.

— Э-э. — Он поворачивается и указывает на Мэтта, который смотрит на него в ответ с каменным выражением лица. — Разве в прошлый раз ты не встречалась с этим парнем?

— Мне нравится держать нескольких парней в запасе. Я же та ещё шлюха, помнишь? С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет. — В её голосе слышится горечь.

Он морщится.

— Это то, о чем я хотел с тобой поговорить. — Он снова оглядывается, как будто ожидая, что кто-то выскочит из тени. Его нервозность выводит меня из себя. Я засовываю руку под куртку, обхватывая пальцами рукоятку пистолета.

— Ты хотел поговорить о моей сексуальной репутации в детстве? — категорично спрашивает Брайар.

Он вздыхает, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Слушай, могу я присесть?

— Нет, — сразу же отвечаем мы с Мэттом.

Брайар закатывает глаза.

— Принесите ему стул.

Кента встает и придвигает свой стул к нашему столу, жестом приглашая Тома сесть. Он так и делает, нервно кивая в знак благодарности. Кента ждет, пока он устроится, затем кладет руки на спинку сидения, небрежно наклоняясь над мужчиной поменьше.

Том облизывает губы, изучая белую скатерть.

— Я просто хочу извиниться, — бормочет он. — За то, что случилось, когда нам было по шестнадцать. Я… — Он делает глубокий вдох, устремляя свои карие глаза на Брайар. — Мне очень, очень жаль.

Пару секунд Брайар ничего не говорит. Затем откидывается на спинку стула.

— Ты имеешь в виду, то, что ты сделал.

Он моргает.

— Что?

— Не то, что случилось. Тогда бы это значило, что твоей вины в этом нет. — Она берет вишню и откусывает её, задумчиво наблюдая за ним. — Ты хочешь извиниться за то, что сделал.

— Да, — говорит Петти низким голосом. — Так и есть. Я действительно облажался. Я хочу всё исправить.

— Зачем? — требует ответа Брайар.

Он моргает.

— Я… я причинил тебе боль.

— Ты разрушил мою жизнь, — соглашается она. — Ты был моим лучшим другом, Том. И ты причинил мне такую боль, что я годами принимала лекарства и ходила на терапию, борясь с желанием броситься с моста. Я удивлена, что выбралась из этого дерьма живой. —