Раунд 2. Ты будешь моим - Кэти Эванс

– Я хочу с ними поговорить.

– С кем?

– С твоими родителями. – Он подошел, взял меня за подбородок и взглянул в лицо. – Я привез тебя сюда, чтобы ты была в безопасности и чтобы о тебе заботились. Поэтому хочу поговорить с твоими родителями. Хочу, чтобы они, глядя мне в глаза, дали слово, что будут заботиться о тебе. Я поставлю охранника у твоей двери, а другого у лифтов. Третий будет находиться в квартире – и не спорь со мной, – прервал он меня, не успела я открыть рот.

Я закрыла лицо руками, вне себя от злости и отчаяния.

– Ну почему мы говорим обо мне? Я же беспокоюсь о тебе! – воскликнула я, бессильно уронив руки. – Это тебе он хочет навредить, Ремингтон. Клянусь, если он посмеет причинить тебе вред, он в ответ получит в десять раз больше!

Он похлопал меня по заднице.

– Я, вообще-то, большой мальчик. А теперь давай встретимся с твоими родителями.

– Я еле пережила прошлый раз! А теперь это ее собственное решение.

– Как в прошлый раз не будет. Я обещаю.

♥ ♥ ♥

Мы ждали моих родителей, сидя в гостиной.

Я долго обдумывала ситуацию – мне хотелось одновременно защитить родителей, Нору, но в конце концов поняла, что больше не в силах лгать кому-либо. Мои родители заслуживали знать правду, даже если она причинит им боль. Я не буду спокойно сидеть и позволять им считать Ремингтона непорядочным человеком и испытывать к нему неприязнь, потому что их вынудили поверить, что он может причинить мне вред, хотя это именно я причинила ему страдания из-за своего дурацкого героизма в желании помочь сестре.

Боже, а вдруг ее уже не спасти?

А вдруг в своем безумии она зашла так далеко, что пути назад уже нет, – как любой человек, подсевший на наркотики, она будет сваливаться в это снова и снова?

Когда мои родители наконец появились, они едва посмотрели в мою сторону – их взгляды были направлены на стоящего позади меня Ремингтона.

Отец сразу ощетинился.

– Ты и есть ее парень? Тот, кто ее обрюхатил, а теперь притащил к нашему порогу и бросил?

Ремингтон обошел меня и теперь стоял рядом с отцом, глядя на него сверху вниз с высоты своего внушительного роста.

– Да, это я. – Он положил руку на мой живот и добавил: – Все именно так.

Я сокрушенно вздохнула.

– Давайте все немного успокоимся.

– Я не собираюсь успокаиваться, – возразил Реми звучным голосом, посмотрев на отца, а потом на мать. – Она была здесь совсем одинока. Если бы я знал, что так будет, то ни за что не привез бы ее домой.

– Со мной все в порядке, Ремингтон. Папа, успокойся, пожалуйста, и присядь. – Я схватила Реми за руку и потащила к дивану, родители последовали за нами. Ремингтон устроился рядом со мной и снова положил руку мне на живот.

Я судорожно вздохнула и посмотрела на родителей.

– Папа, мама, все это время Нора водила вас за нос. В прошлом году она вовсе не путешествовала. Она встречалась с парнем по прозвищу Скорпион. Она не была ни на Гавайях, ни в Тимбукту. Все это время она таскалась вслед за ним. Скорпион тоже боец неофициальной лиги.

Мать прижала ладонь ко рту, но не смогла сдержать возглас отчаяния.

– Скорпион подсадил ее на наркотики и совершенно подчинил себе. Чтобы освободить Нору от него, Реми отказался от победы в чемпионате. И у меня есть опасения, что в этом году история может повториться и ей понадобится наша помощь.

Мать бросила взгляд на сидевшего справа от меня отца, но папино лицо оставалось невозмутимым, все это время он смотрел на Реми. А Ремингтон в ответ сверлил его взглядом.

– Боже, Нора, – со вздохом произнесла мама, хватаясь за голову.

– Значит, ты проиграл чемпионат ради нашей Норы? – неожиданно спросил отец.

Реми тихо рассмеялся и наклонился, поставил локти на колени.

– Нет. Я сделал это ради Брук.

Отец резко встал, и Реми тут же последовал его примеру.

– Ремингтон, думаю, мы с тобой друг друга неправильно поняли. – Отец обошел кофейный столик и протянул ему руку в знак примирения. Вся его враждебность улетучилась. На его лице даже заиграла улыбка.

– Я Лукас Думас.

Реми тут же схватил ее и энергично тряхнул. Голос его был полон волнения:

– А я Ремингтон Тейт.

Она оставила мне записку.

После того, как Ремингтон уехал, в своей комнате я обнаружила записку, спрятанную под моей подушкой.

Это не то, что ты думаешь. По окончании сезона я вернусь. Мне пришлось это сделать. Пожалуйста, не ищи меня.

Какого черта?

Нет слов, чтобы описать мое состояние после того, как я прочитала это послание.

Я перечитывала его снова и снова. Вероятно, я хотела найти что-то между этих каракулей, но все напрасно.

Мама с папой теперь каждый день навещали меня и ругали Нору на чем свет стоит. Они привыкли к ее взбалмошности и безответственности, но на сей раз были по-настоящему обеспокоены из-за того, что мы им рассказали. Думаю, они не сошли с ума от беспокойства только потому, что, когда Ремингтон уезжал, он попросил их хорошо заботиться обо мне и пообещал, что сделает все возможное, чтобы вернуть Нору домой. Мои родители тогда просто просияли, а я вышла из комнаты, сославшись на то, что мне нужно в ванную комнату. Там я какое-то время сидела, пытаясь выровнять дыхание. Я до сих пор не могла дышать спокойно при одной мысли о том, что может произойти между Скорпионом и Реми.

Я подумала было, что надо показать записку маме с папой, но не хотела заставлять их еще больше волноваться, если они никак не могут повлиять на ситуацию. Я не могла себе это позволить.

В конце концов я решилась показать это послание Мелани.

– Твою ж мать, и что все это значит? – возмущенно спросила Мелани, прочитав ее на следующий день.

Она посмотрела на меня в полном недоумении.

– Понятия не имею.

– А я тебе скажу. Она хочет сказать, что она маленькая дрянь, какой, собственно, всегда и являлась, и ты это знала, но отказывалась верить. Видите ли, она обещает вернуться, после того как опять испортит тебе и твоему парню жизнь. И, понимаете, не смейте ее останавливать. Вот и все послание, – гневно произнесла Мелани.

Я снова вспомнила, что она мне говорила про Скорпиона, и пожалела, что не расспросила поподробнее.

– Если она вернулась к Скорпиону, значит, такого типа она и заслуживает, – фыркнула Мел.

Все еще недоумевая по поводу записки, я вздохнула и обратилась к другой женщине, находившейся с нами в комнате: