Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

нашему народу нужно видеть ее, чтобы поднять боевой дух. — Я мрачно смотрю на нее, и она выпячивает челюсть. — Я обязательно подниму этот вопрос с моим братом.

— Как пожелаешь.

— И я подготовлю следующую партию девушек на завтрашний вечер.

Итак, никакой передышки. Я делаю насмешливый поклон, размахивая руками. — Если моему королю нужен гарем, я буду *так* рад подчиниться.

— Такая обуза. — Генерал Аддер подходит ко мне, засунув руки в карманы. — Разводить столько женщин каждую неделю.

Я стряхиваю что-то с плеча, как будто горжусь собой. — Это ради дела.

Шарлотта кипит, потому что она потеряла больше пригодных для разведения змей, чем может сосчитать, из-за моего так называемого стиля. — Я пришлю врача в твой дом, чтобы проверить мисс Браун.

Ярость заставляет мои тени шевелиться вокруг меня. Сила наполняет мои глаза, и я наблюдаю, как волосы на ее руках встают дыбом. — Я буду первым, кто узнает, если она плохо себя чувствует, — насмехаюсь я. — Она *моя* невеста. *Моя* собственность, и *моя*, чтобы заботиться о ней.

Она морщит нос, прежде чем развернуться и уйти. Я прохожу через дом, пока не выхожу с другой стороны и не попадаю в задний двор. Это обширная лужайка, покрытая военными машинами, припаркованными для наших гнусных целей. На несколько редких, сладких мгновений здесь нет ни души. Мои тени взволнованно дергаются, когда я смотрю в бесконечную пустоту. Все вещи начались в тенях, и все вещи заканчиваются в тенях. Сам воздух изменился, пустота танцует в осознании того, что грядет. Тьма приближается, и я тот, кто ее принесет. В конце они назовут меня моим настоящим именем.

«Готова ли ты к правде, змейка?» — шепчу я. «Как долго я ждал, чтобы показать тебе».

Глава 44

Аурелия

Я просыпаюсь с испугом, чувство страха скручивает мою грудь. Я тру свою грудину и обнаруживаю, что вся в поту. Утренний свет просачивается по краю черной шторы, когда я моргаю, оглядываясь по сторонам. Моя стая здесь: Дикарь, Лайл, Коса и Ксандер — все лежат в беспорядке на кровати. Они вернулись ко мне, живые и со всеми конечностями.

Дикарь рычит и лижет мое колено, прижимаясь ко мне, как будто чувствует мой внезапный дискомфорт. Я не могу не видеть и чувствовать, что мое сердце *почти* цело. Что моей стае не хватает ее последнего члена. Худшего члена?

Но его руки были нежны на моей в ту ночь. Его голос мягок. Его тени мягче. Я кривлюсь, пытаясь понять это чувство — чувство, которое не может быть правильным или истинным. Упырь — самое ценное достояние моего отца. Его самое эффективное оружие. Высший из семи генералов. Он был бы присягнут ему, как и все его слуги присягнуты Мейсу Нага. Подчиняться *каждому* приказу до смерти. И все же он не может не искать меня. Как я не могу не... сожалеть, что не пошла с ним прошлой ночью.

Лайл перекатывается ко мне на колени, его длинные золотые волосы струятся по моим ногам. Я провожу пальцами по этим светлым прядям, и это успокаивает меня так же, как и его. Мурлыканье моего льва rumbles по моим бедрам.

— Ты о чем-то напряженно думаешь, я могу сказать, — голос Ксандера тяжел от сна. — Не говори мне, что этот ублюдок-василиск добрался до тебя.

Я бросаю на него косой взгляд из-за того, где он лежит позади Косы. — Откуда ты вообще знаешь?

Он усмехается. — Когда ты думаешь, что за тобой не наблюдают, твое лицо — открытая книга. Когда ты впервые попала в академию, я думал, что это просто побочный эффект того, что ты была изолирована так долго. Но теперь... ну, когда ты так могущественна, зачем вообще что-то скрывать?

Я хмурюсь. — За мной охотятся люди — ублюдок-василиск один из них. — И я определенно контролирую свое лицо, когда нахожусь рядом с ним.

— Он предаст тебя, — ровно говорит Ксандер. — Ты знаешь это, да? Какие бы чувства Регины у тебя к нему ни возникли, в конце концов они не будут иметь значения, потому что он присягнул твоему отцу.

— Бьюсь об заклад, это были те вещи, которые ты говорил Косе и Дикарю, когда я только появилась здесь, — ворчу я. Глубоким голосом я передразниваю его. — Не доверяй ей, она сумасшедшая. Она предаст тебя. Она сумасшедшая и злая. — Ксандер молчит так долго, что я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Так и было, не так ли?

Он закрывает глаза. — Ты права. Но мы тогда не знали тебя. Мы *знаем* Упыря. И он *действительно* сумасшедший и злой.

Я тру лицо. — Я так сбита с толку.

— *Аурелия.* — Тревожная нота в голосе Ксандера заставляет меня поднять брови. Не часто Ксандер паникует... ну, по любому поводу. Дракон садится и тянется через Косу, чтобы схватить меня за запястье. — В поместье Дракос мой дракон... ну, он наказал меня за то, что я отверг тебя, и показал мне вещи из других жизней, когда мы были стаей. Другие времена.

Я сажусь прямо. — Что? Какого черта ты видел? Почему я не слышала об этом раньше? Расскажи мне все.

Ксандер неловко чешет подбородок. — Это были только фрагменты, и в самые неподходящие моменты. В каждой из них мы все выглядели по-разному, но я просто знал, кто есть кто. Это было чувство. Многое из этого было нехорошим. Другие времена и места были жестокими. Похоже, наша стая склоняется к травматической стороне вещей.

— Ну, блядь.

— И в каждой из них, — настаивает Ксандер, — душа Упыря *всегда* предавала тебя. Моя, казалось, колебалась, но *его*... — Ксандер в отвращении качает головой. — Даже у его души есть реальные проблемы. — Эта информация только больше меня тревожит. — Это взывает к твоим инстинктам Регины, не так ли? — стонет Ксандер, закрывая глаза. — Мне не следовало ничего говорить.

— Нет, ты поступил правильно, — говорю я, осторожно выбираясь из кровати и направляясь в душ, одна.

Мы проводим остаток дня, запершись в общежитии, в объятиях друг друга. Минни и Стэйси просятся навестить нас, когда слышат, что я вернулась, но я говорю им, что мне нужно побыть с моими парными. Они нуждаются во мне. Никто из них не говорит этого словами, но их глаза, их поглаживающие руки и отчаянные, блуждающие губы говорят мне все, что нужно. Они страдают от времени, проведенного с Коллекционером, и некоторые раны нельзя перевязать напрямую. Я перехожу с одних колен на другие, и чаще всего две или три пары рук касаются моей кожи,