Дар первой слабости - Лера Виннер

теперь лишь особенно ярким штрихом к происходящему, лишним поводом навсегда запомнить именно его. Ровно так, как он хотел.

Вэйн всего на секунду отвёл взгляд, скользнул им по моей шее, а потом сопроводил очередное своё движение быстрым поцелуем в губы.

Я видела, как его глаза заволакивает туманом.

Ему хотелось большего. Хотелось увеличить темп и ни о чём не думать, но он старался для меня, ежесекундно проверял, не делает ли мне больно, и я обвила его ногами снова.

Оказалось, что так можно было стать ещё ближе, вынудить его войти в меня глубже, и я запрокинула голову, зажмурилась, боясь, что больше этого не выдержу.

— Рика, — он снова позвал немного нараспев, заставив меня рассеянно улыбаться.

Тяжёлые и настойчивые молоточки застучали в висках. Я чувствовала, как кровь во мне разгоняется, почти кипит, и дышала часто и влажно, не сдерживаясь и не скрываясь.

Рука Вэйна… Калеба соскользнула по моему бедру, и почувствовав, как требовательно сжались на мне его пальцы, я едва не рассмеялась, не к месту вспомнив маркизу Перез.

То, как я хотела оказаться на месте маркизы Перез, застав их, благодаря её безыскусной хитрости.

Здесь, сейчас Второй генерал Артгейта был только моим, и почувствовав, что могу двигаться свободнее, я обняла его обеими руками, погладила по спине, поощряя продолжать, и с нескрываемым удовольствием ответила на очередной заполошный смазанный поцелуй.

С каждой минутой, с каждым новым его движением во мне мир отодвигался всё дальше. Казалось, все, кроме нас, перестало существовать, но нам стало можно всё, что только взбредёт в голову.

Всё ещё стараясь не торопиться, Вэйн поцеловал меня в плечо, и я всё-таки вздрогнула, когда его пальцы коснулись меня так привычно. Знакомо надавили на чувствительную точку.

Мой уже откровенно несдержанный изумлённый стон он поймал губами, а потом просунул ладонь под мой затылок, чтобы держать меня было удобнее.

Сквозь плывущую перед глазами лёгкую пелену я увидела, что у него было странное выражение лица. Отчаянное, горестное, совсем немного, но растерянное.

Как будто он получил гораздо больше, чем смел ожидать.

Я в очередной раз потянулась к его губам первой, и он замер, просто остался во мне, целуя глубоко и жадно, с почти пугающей для такого момента серьёзностью.

Я отвечала ему, пока могла дышать, а после откинулась на подушку, — на его ладонь, — без лишних слов предлагая ему продолжить.

Так он и поступил.

Сжимая плечи Вэйна всё крепче с каждым новым его движением, я расслабилась окончательно, и сама поразилась тому, как очередной мой судорожный вздох перешёл в почти что вскрик.

Волна неожиданного, не похожего ни на что из того, что было прежде, удовольствия, прошла по всему телу, и Калеб прижался ко мне ещё теснее, сжимая в объятиях едва ли не до боли.

Он в самом деле не мог, да и не хотел больше сдерживаться, и, наконец, любил меня по-настоящему — не как девицу, которой полагалось испугаться происходящего, но как женщину, которую в самом деле хотел. Которой готов был простить что угодно, даже заговор против себя и короны, которой он соблюдал верность.

Поражённая этой невесть откуда взявшейся, преступно чёткой сейчас мыслью, я сжала волосы на его затылке до боли. Другая моя рука так и осталась лежать на его шее, и, чувствуя, как отчаянно бьётся на ней, — прямо под моей ладонью, — вена, я потерялась в ощущениях окончательно. Единственным звуком, донёсшимся до меня, стало мои собственное имя — Вэйн едва ли сам заметил, что простонал его едва слышно и с благодарностью, — и больше кроме него и уверенности в правильности сделанного выбора для меня ничего не существовало.

Глава 28

В себя я приходила постепенно, но это промедление мне нравилось.

В теле ощущалась звенящая, смущающая своей непривычностью пустота, и вместе с тем, казалось, что что-то во мне встало на место.

Лежа рядом со мной, Вэйн гладил меня по волосам, но не спешил привлекать к себе мое внимание.

Он то ли боялся моей реакции, то ли думал о своем, и я перехватила его руку, погладила тыльную сторону ладони кончиками пальцев.

Вслух говорить о том, что мой первый раз оставит у меня только приятные воспоминания, не требовалось, но все же я хотела дать ему это понять.

— Хочешь пить?

Его собственный голос звучал забавно хрипло, и я покачала головой, изо всех сил стараясь не улыбнуться.

Посмеяться хотелось и над собой, и над ним, потому что, в моем представлении, двоим взрослым и разумным людям в предложенной ситуации полагалось вести себя как-то иначе. Точно не лежать, затаив дыхание и не зная, что сказать друг другу, чтобы все не испортить.

Вэйн… Калеб все-таки встал.

Единственным напитком в его покоях оказалось то самое фруктовое вино, что он приносил мне однажды, и, прижав одеяло к груди, я села, чтобы принять у него бокал.

Сегодня вкус показался мне еще более приятным, как будто стал насыщеннее, хотя едва ли подобное на самом деле могло быть.

Скорее уж мои ощущения изменились.

— Все хорошо?

Он смотрел на меня все с той же замешанной на нежности тревогой, и я не отказала себе в удовольствии помедлить с ответом, осторожно ложась на спину.

— Кажется, да. Странно.

— Ты думала, будет хуже?

Я неопределенно дернула плечом, не желая рассказывать ему о том, что не думала об этом вовсе.

В юности, когда мои ровесницы были увлечены женихами и планированием своего будущего, я решила, что выйду замуж, если мне представится хороший случай. Если же нет, в моей жизни будет только Валесс. Близость с мужчиной представлялась мне лишь докучливой обязанностью любой жены, и возможность раскрыть свой дар была едва ли не единственным аргументом за то, чтобы однажды попробовать.

Вместе с тем, ни я, ни Вэйн не забудем тот разговор, что состоялся между нами немногим ранее. Я не хотела поддаваться чувствам и спешить, открывая ему слишком много. Еще раз повторять, что он стал первым мужчиной, которого я пожелала видеть рядом.

Он же тем временем вытянулся на спине рядом со мной и тоже посмотрел в потолок.

— Как ты считаешь, если уж прошлый праздник нам безнадежно испортили, можно надеяться, что со свадьбой получится лучше?

Я медленно облизнула губы, выгадывая себе немного времени на то, чтобы в полной мере принять его слова.

— Ты женишься?

Новость была не самой приятной в эту минуту, но все же неудивительной.

Забавно окажется, если граф решил сочетаться брачными узами с маркизой