Запретная месть - Аймэ Уильямс

самого края, увидеть, как она рассыпается на части. Снова разворачивая её, толкаю на матрас. Нависаю сверху, накрывая её губы глубоким, жадным поцелуем.

Поцелуи спускаются к шее, к ключицам. Я ласкаю её соски губами, заставляя выгибаться на постели и с губ её срывается протяжный стон. Спускаюсь ниже, целую живот, а мои руки крепко сжимают её бедра. Раздвигаю её ноги пошире и устраиваюсь между ними. В лунном свете она кажется неземной и я не могу отказать себе в удовольствии подразнить её еще немного.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Елена, — бормочу я, согревая её своим дыханием. — Хочешь, чтобы я коснулся тебя губами? Хочешь кончить прямо мне на язык?

— Да, — её голос сорвался на отчаянный стон. — Пожалуйста, Марио. Ты мне нужен.

Удовлетворенный её ответом, я наконец припадаю к ней. Сначала медленный, тягучий мазок языка — я смакую её вкус, наслаждаясь тем, как она вздрагивает. Я ласкаю её языком, то нежно, то настойчивее, втягивая её в рот. Её стоны становятся всё громче, всё неистовее.

— Черт, ты такая вкусная, — шепчу я, пока мои пальцы снова скользят внутрь неё, двигаясь в такт языку. — Я мог бы делать это всю ночь, заставляя тебя кончать снова и снова.

Бедра её заходили ходуном, стоны превратились в крики. Она уже близко. Я ускоряюсь, пальцы работают жестче, язык — быстрее. Она мечется подо мной, прерывисто хватая воздух, и вот — её накрывает. Тело выгибается дугой, срываясь на громкий, надрывный стон. Я не останавливаюсь, продлевая её оргазм, любуясь тем, как она теряет контроль и выкрикивает моё имя.

Когда она наконец затихает, дрожащая и обессиленная, я отстраняюсь. Её взгляд затуманен удовольствием, губы приоткрыты — она выглядит совершенно разбитой.

— Охренеть, — хрипло шепчет она, и я не могу сдержать самодовольную усмешку.

— Я еще не закончил с тобой, Елена. Даже близко нет, — мой голос звучит вкрадчиво и низко.

Я возбужден настолько, что мысли путаются. Её вкус всё еще на моих губах, а воспоминание о том, как она только что рассыпалась на части в моих руках, выжжено в памяти. Воздух пропитан её ароматом, смешанным с тонким запахом пота и близости — это сводит меня с ума. Опускаюсь на пятки, разглядывая Елену, чье тело лениво раскинулось на простынях.

Её грудь тяжело вздымается, глаза полуприкрыты и полны тягучего желания. Я знаю, что нам обоим нужно перевести дух, но не могу остановиться. Мне нужно еще. Снова хочу её.

Наклоняюсь к ней, впиваясь в губы глубоким поцелуем, заставляя её почувствовать собственный вкус на моем языке. Моя ладонь снова скользит между её ног — она всё еще влажная, всё еще жаждет меня. Ввожу в неё два пальца, лаская ту самую точку, от которой она начинает сладостно скулить.

— Ты такая влажная, — шепчу я ей в самые губы, ритмично двигая пальцами, пока большой палец дразнит её клитор. — Тебе ведь это нравится, правда?

Она стонет, бедра невольно качаются в такт моей руке, дыхание становится рваным и отчаянным.

— Марио... пожалуйста...

Я оставляю её клитор в покое. Моя рука ложится на бедро, бесцеремонно переворачивая её на живот. Ставлю её на колени и широко раздвигаю их. Ладони скользят по её ягодицам, сжимают и разминают податливую плоть, а затем я нанес резкий, хлесткий шлепок. Она ахнула, вскидывая голову, и я бью снова, любуясь тем, как на коже расцветает алое пятно.

Покрываю её спину поцелуями, пока руки блуждают по телу, дразня соски и поглаживая бедра. Она дрожит под моими пальцами, дыхание сбивается от каждой ласки. Я прижался к ней всем телом, и мой член скользит между её ног, едва касаясь влажного лона.

— Чувствуешь? — рычу ей в самое ухо. — Вот что ты со мной творишь. Ты доводишь меня до предела, Елена. Я больше не могу ждать.

Вхожу в неё одним мощным и плавным толчком, заполняя до краев. Елена вскрикнула, выгибаясь дугой, а я замер в ней, смакуя эту божественную тесноту. Начинаю двигаться — сперва медленно, затем всё жестче и быстрее. Моя рука сжимает её бедро, с силой притягивая её к себе.

— Боже, как же узко, — стону я, с силой вбиваясь в неё. Звук сталкивающихся тел эхом разлетается по спальне. — Ты создана для этого, Елена. Создана для меня. Ты чертовски идеальна.

Её стоны становятся всё громче, в них слышится отчаяние, и каждый звук пробивает меня разрядом чистого наслаждения. Сжимаю её крепче, любуясь тем, как она судорожно хватает ртом воздух, пока её лоно обхватывает мой член. Нахожу рукой её клитор, лаская его в такт своим толчкам. Стоны сменяются криками, её тело начинает дрожать — она уже на грани.

— Кончай для меня, Елена, — приказываю я властно. — Прямо сейчас. Кончай на мой член.

Она срывается на крик. Тело напряглось, мышцы судорожно сжимаются вокруг меня в мощном оргазме. Видеть это, слышать её, чувствовать, как она рассыпается в моих руках — это слишком. Я потерял контроль. Вбиваюсь в неё из последних сил, преследуя собственную разрядку и со стоном изливаюсь, удерживая её на месте, пока отдаю ей всего себя.

Мы рухнули на кровать, тяжело ловя ртом воздух, а её тело всё ещё мелко дрожало подо мной. Я притянул её к себе, крепко обхватывая руками. И пусть мы оба ещё влажные от пота, я не разжимал объятий, чувствуя, как она доверчиво прижимается ко мне. В целом мире нет места, где я хотел бы оказаться больше, и нет никого, кто был бы мне нужнее.

Моя ладонь снова легла на её живот. Теперь этот жест ощущается иначе — в нём меньше смирения и гораздо больше вызова. Вызова судьбе, семье и каждому, кто смеет твердить, что я этого не достоин. Её пальцы переплетаются с моими поверх едва заметного округлого бугорка, привязывая меня к этому мгновению, к этой реальности.

— Что теперь? — тихо спрашивает она. Даже в полнейшем изнеможении её мозг не прекращает работу — мой маленький стратег всегда на три шага впереди, всегда просчитывает варианты. Угрозы Энтони всё ещё вибрируют в воздухе между нами.

— Теперь мы будем воевать умнее, — мрачно отвечаю я, притягивая её так близко, чтобы чувствовать стук её сердца своей грудью. — Мы найдём его слабости раньше, чем он нащупает наши.

Я целую её с какой-то яростной отчаянностью, пробуя на вкус её страх и отвечая на него своей собственной решимостью.

— И я заставлю его пожалеть о каждой секунде, когда он посмел угрожать