Когда поют деревья - Бу Уокер

Когда сердце возлюбленного билось возле ее груди, она по-настоящему чувствовала, что он здесь, рядом. Неужели все, что она делала с тех пор, как оставила Томаса, было ошибкой?

Отпустив Аннализу, Томас взял ее за плечи.

– Эй. – Его дыхание вырывалось облачком пара. – Ну что ты?

Он стер слезинку с ее щеки.

Аннализа попробовала отвернуться, но потом передумала.

– Как я ненавижу эту войну! Почему тебя посылают в такое ужасное место!

Томас по-военному выпрямился и пристально посмотрел ей в глаза:

– Не волнуйся обо мне, Анна. Со мной все будет хорошо.

Девушка хотела ответить, что ему ни за что ее не переубедить, однако вместо этого вытерла слезы и стряхнула нахлынувшую на нее тоску.

– Как дела у Эммы? – сменила она тему, понимая, что еще мгновение таких откровений – и она окончательно расклеится. – Я пыталась звонить, но… сам знаешь…

Разговор об Эмме был немногим лучше: Аннализе до сих пор казалось, что она предала девочку.

– Более-менее, – успокоил ее Томас. – Ест она по-прежнему мало и улыбается тоже нечасто. Но похоже, она завела друзей, что само по себе уже подарок. Представляешь, теперь сестра учится в старшей школе! Она прямо как ты – не может дождаться, когда уедет из Давенпорта. Возможно, переедет сюда и поступит в UMPG.

Аннализа вспомнила, как Эмма мечтала отправиться вслед за братом в Нью-Йорк. Зная ее, легко представить, что она бы поехала за Томасом и во Вьетнам, если бы ей только позволили.

– Если переедет, мы сможем видеться. Искренне надеюсь, что в один прекрасный день мы забудем ту историю. Ты не сказал ей, что мы сегодня обедаем?

Томас покачал головой.

– Нет, и вряд ли это поможет делу. Эмма пока еще слишком неуравновешенна… но она справится. Можешь мне поверить. Она все еще любит тебя, просто очень ранима, вот и все. А как твоя семья? Как поживает Nonna? Вот бы ее к нам в военную часть поваром.

– Она бы отлично справилась, да? Сам понимаешь, Nonna есть Nonna. Мы видимся примерно раз в месяц. Я тащу ее сюда силком. Послушать бабушку, так мне просто повезло, что меня до сих пор не ограбили какие-нибудь мошенники. Нино тоже иногда заглядывает. Он наконец-то выкинул свою колымагу на помойку и купил «Мустанг» на зарплату с фабрики. Остальные Манкузо – как обычно, в своем репертуаре.

Томас улыбнулся.

– Передай всем от меня привет. А точнее сказать, до свидания. Так ты придумала, куда мы пойдем обедать? – перешел он к делу. – Давай-ка уведем тебя с холода.

Они снова понимали друг друга с полуслова – Аннализа так соскучилась по их непринужденной болтовне.

Она привела Томаса в новый клуб, открывшийся неподалеку от «Прайда». Когда девушка только что переехала в Портленд, она не могла и мечтать о том, чтобы поесть в подобном заведении. За двадцатью столиками этого французского бистро оживленно болтали хорошо одетые посетители, заглянувшие на обеденный перерыв.

– Итак, тигриная страна превратила тебя в тигра? – спросила Аннализа после того, как Томас пододвинул ей стул. Он был все таким же джентльменом, если не больше.

Томас сел на место и положил на колени салфетку.

– Еще как! Ты не поверишь. Хочешь покажу, чему я научился? – Он привстал со стула, будто всерьез собирался показать какой-то дурацкий прием кунг-фу.

– Пожалуйста, сядь обратно, – взмолилась девушка, озираясь по сторонам.

Они обменялись сияющими улыбками – два тигра, до сих пор ходившие кругами друг вокруг друга, будто связанные одной судьбой.

– Нам есть о чем вспомнить, да? – улыбнулась Аннализа.

И это были самые лучшие воспоминания.

Поедая пикшу с картофельным пюре и фасоль с зеленью, они хохотали, словно и не было этих шести с лишним месяцев разлуки. Томас хотел знать все о том, как сейчас живет Аннализа, и девушка с удовольствием делилась с ним подробностями – она была счастлива рассказать, что осуществила свою мечту. Томас был все таким же хорошим слушателем, и если бы Аннализа не задавала вопросы, то ничего и не узнала бы о нем.

Сейчас Томас жил армейской жизнью. Он подробно рассказал о военных тренировках, о том, как он учился маршировать, пользоваться М16 и стрелять из миномета (shoot mortar rounds). Половина его рассказа была для Аннализы сплошной тарабарщиной, но и того, что она разбирала, оказалось достаточно, чтобы понять, что ее… любимый парень превращался в солдата, как и его лучший друг Митч. Томас слышал, что Митч сражается где-то возле лаосской границы.

Аннализа держала мнение о политике при себе. Противники войны презирали солдат и называли их детоубийцами, а сама Аннализа хоть и ненавидела войну, но не испытывала ненависти к солдатам. Да и как их было ненавидеть? Парни просто выполняли долг перед своей страной, и когда Томас сыпал непонятными армейскими терминами, рассказывал о самолете, на котором полетит завтра с авиабазы Макгуайр, и делился предположениями о том, что случится в ближайшие месяцы, она понимала, что ее любимый мужчина – это человек чести.

Что будет после того, как он вернется с войны? Если Аннализа до сих пор так его любит, почему лишает их шанса? Сейчас Томас сидит перед ней, он – смысл ее жизни, живое доказательство того, что любовь существует – целый мешок яблок, свалившийся ей на голову. Однако нельзя забывать о последствиях. Да, ей сейчас больно – а это слишком мягкое описание чувств, раздирающих ее сердце, – но пусть они останутся бывшими влюбленными с чудесными воспоминаниями – это единственное, что они могут себе позволить.

Несколько раз, когда разговор перескакивал с военных будней на забавные случаи из обычной жизни, Аннализа задумывалась: а если бы она не рассталась с Томасом и он не попал в армию, что тогда? Они бы остались вместе? И она бы продолжала рисовать? А он так и собирался поступить в стоматологическую школу? Лишил бы его денег отец или нет? Осталась бы Эмма жива? Вдруг она снова попыталась бы покончить с собой – и на этот раз успешно?

В конце концов, учитывая, что Аннализа так и не создала ни одного шедевра, возможно, все это было зря. Неужели она лишилась шанса сохранить любовь лишь ради того, чтобы быть дилетанткой, как и другие художницы Миллза?

В голове заиграла Suspicious Minds Элвиса – та самая песня, которая лучше всего описывала их противоречивые отношения.

«Зачем ты сюда пришла? – спросил ее внутренний голос. – Почему ты никак не бросишь этого парня?»

И прямо посреди разговора с Томасом Аннализа в ответ этому голосу крикнула:

– Черт побери, откуда мне знать!

– Вот здесь я и живу, – сказала Аннализа, открывая дверь в квартиру.

Как было не впустить его сюда? Ведь Томас очень долго являлся частью этой мечты – он первый поверил ей всерьез. В голове у Аннализы была полная каша. Девушке хотелось спрыгнуть