Хаос ворон - Эвелин Флуд

Больше, чем он заслуживает.

Мой палец сжимается на спусковом крючке.

Никки будет отомщена.

Роза, ты будет в безопасности.

А для Катарины… ее препятствие разлетится на куски.

Мой мир переворачивается набок, когда я нажимаю на спусковой крючок.

Крики, когда я врезаюсь в пол, мой череп отскакивает от твердого мрамора. Мой рот наполняется железом, когда зубы сильно впиваются в язык.

Я трясу головой, чтобы прогнать туман, когда грубые руки поднимают меня, заставляя опуститься на колени. Холодный ствол упирается мне в затылок.

Когда мое зрение возвращается, я моргаю.

Нет.

Я... промахнулся.

Как это, блядь, возможно?

Я отличный стрелок. Один из лучших. Но я, блядь, промахнулся.

И вот Маттео Корво наклоняется ко мне. Горячее дыхание, пахнущее кислятиной, как старые сигары и ликер, обдает мое лицо, когда он ухмыляется.

— Что ж, это интересно.

Я бросаюсь к нему, но он только смеется, когда чьи-то руки тянут меня назад. Что-то твердое врезается мне сзади в плечи, выбивая дыхание. — Джованни Фаско.

И затем он поворачивается. — А ты кто, черт возьми, такой?

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто, черт возьми, сбил меня с цели, желчь наполняет мой рот, когда я выплевываю эти слова. — Ты гребаный предательский ублюдок.

Лео.

Он проскальзывает мимо меня, подходя к Маттео, как будто мы не сидели вместе и не планировали его смерть, как будто он, блядь, не горевал рядом со мной, когда умерла Никки. — Леонардо Романо. Раньше был силовиком Фаско в кампусе.

Маттео хмыкает. — А кто ты сейчас?

Лео пожимает плечами. Его глаза находят мои, полные такого отвращения, что я удивляюсь, как он вообще, черт возьми, это скрывал. — Свободен. И, похоже, ты у меня в долгу, поскольку я только что спас тебе жизнь.

Маттео молча разглядывает его. Затем поворачивается ко мне.

— Похоже, я нашел нам развлечение, парни. — Его люди смеются, когда он протягивает руку и хватает меня за подбородок, впиваясь ногтями в уголки моего рта. — Думаешь, он протянет дольше, чем его сестра?

Агония. Рев, вырывающийся из моего горла, заставляет отшатнуться даже Маттео. Он берет себя в руки с очередным хихиканьем. — Приведите их обоих.

Я сопротивляюсь. Поднимаюсь с пола, пытаясь освободиться от их хватки и дотянуться до своего пистолета, пока ярость подпитывает меня. Но в голове все еще звенит, изо рта течет кровь. Требуется всего один удар, прежде чем я перестаю сопротивляться.

И больше не соображаю.

Данте

— Не смотри на меня так, — бормочу я.

Кэт снова смотрит на меня, пока ведет машину, ее взгляд скользит туда, где моя рука сжимает ее бедро. — Как именно, например?

Медленный, манящий жар в ее голосе… Я вынужден отвести взгляд. Мои глаза пытаются сфокусироваться за окном, пока мы едем по шоссе. — Как будто нам нужно остановиться и продолжить то, что мы начали прошлой ночью.

Легкое раздражение от того, что могло бы быть развлечением. Или могло бы быть потребностью.

Мой телефон начинает вибрировать, и я бросаю взгляд на имя, прежде чем отклоняю вызов.

Еще раз.

— Твой отец? — Голос Кэт тихий, и я киваю. Она вздыхает. Бронзовые кудри танцуют на ветру из открытого окна. — Тебе повезло. Иметь заботливого отца... Не принимай это как должное, Данте.

— Я не принимаю. — Никогда этого не делал, хотя я видел достаточно примеров так называемого воспитания всех в Cosa Nostra. — Надеюсь, я справлюсь с работой хотя бы вполовину так же хорошо.

Она поворачивает голову, и позади нас раздаются проклятия. Я хватаюсь за ручку над головой, когда машина раскачивается, и она дергает руль назад. — Черт. Извини.

Я скрещиваю руки на груди. — Останови машину. Я поведу.

— Нет, — ее голос срывается. — Просто хочу убедиться, что вы все проснулись, вот и все.

Люк смеется за моим сиденьем.

Я начинаю это видеть. Начинаю понимать, чем это может стать для всех нас.

Семья, как шутит Лучиано. С ней в нашем центре.

Сидя там, я не могу не думать о такой возможности и о том, что это означало бы за пределами нашей группы.

Трое наследников.

Корво. В'Ареццо. Морелли.

Последствия для структуры власти Cosa Nostra когда Люк и я придем к власти, если нам удастся свергнуть Джозефа Корво, последствия будут огромными.

Союз куда сильнее любого жалкого подобия, что существовали до этого.

Я снова смотрю на Катарину, изучаю ее лицо, пока она смотрит на шоссе. Она не смотрит на меня, и что-то… покалывает. Шевелится внутри.

Я вспоминаю свои слова и то, как она на них отреагировала.

Только что. И... раньше тоже.

Это не первый раз, когда она так реагирует.

Мое сердце начинает бешено колотиться. Я слышу это, слышу биение своего собственного сердца в басовом реве, которое заставляет меня удивляться, как, черт возьми, они тоже этого не слышат.

Я знаю ее.

Знаю, о чем это говорит.

Я знал, что она что-то скрывает. Она, блядь, даже мне в этом призналась,

Подозрение застывает у меня в животе твердой ледяной глыбой, пока я мысленно считаю в обратном порядке.

Моя рука сжимается на ноге Кэт, и она втягивает воздух, когда мы подъезжаем к воротам кампуса. — Господи, В'Ареццо. Я никуда не собираюсь уходить.

Мой голос, когда мне удается выдавить слова из горла, становится гортанным.

Сырой.

Полный боли.

— Кэт.

И ее лицо… оно бледнеет. Достаточно, чтобы лед в моем животе раскололся на тысячу кусочков. Я открываю рот…

Мой телефон жужжит.

Снова. Я убираю руку с ее ноги, останавливаю непрекращающийся звон, чтобы попытаться сосредоточиться, но он просто возобновляется.

Снова. И еще раз.

Кэт открывает окно, бросая взгляд на меня, прежде чем высунуться, чтобы ввести код и отсканировать свой ключ доступа, и тут у меня за спиной начинает звонить телефон Люка.

Он тихо бормочет что-то в трубку, но когда его голос меняется, я разворачиваюсь на своем сиденье. Пытаюсь прогнать тошноту, обжигающую горло, и сосредоточиться на настойчивости в его голосе.

Кэт, въезжая на отведенное ей место, выжимает стояночный тормоз и делает то же самое, пока Люк хмурится, повторяя слова. — Фаско? Ты уверен?

Кэт застывает рядом со мной. Доменико молча наблюдает за ней, и Люк тоже, его глаза обводят ее лицо чем-то похожим… нерешительность.

— Что? — Кэт дергается, как только он заканчивает разговор. — В чем дело?

Люк закрывает глаза. Раздается что-то подозрительно похожее на ругательство, прежде чем он снова открывает их. — Вчера вечером на приеме кое-что произошло. Между Маттео и Джио?

Кэт хмурится. — Нет… они неправильно поняли. Это был Сальваторе Азанте.

Мы все трое