Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

откушала, каши пшённой да капусты, тушенной с грибами, маленько. Тут неплохо кормят, хоть и без мясного иль рыбного.

– Хорошо, – подытожила я, удерживаясь от прилипчивого «ладненько». – Пусть она поёт, ты только гляди, чтоб никуда не ушла. Мало ли что, люди разные.

– Слушаюсь, госпожа… – Василиса осеклась, испуганно глянула на меня, и тут же поправилась. – Как прикажете, Катерина Павловна, глаз не спущу с дочери вашей названной.

– Почему ты так назвала Машу? – удивилась я.

– Простите… – начала было Вася, но я её остановила.

– Всё хорошо, я просто удивилась этим словам. Поясни, что они значат.

– Вы ж, Катерина Павловна, с дитятей как с родной возитесь, приняли, будто дочка она вам. А коли не родная, так названная она.

– Красиво звучит, – мне действительно понравилось. Гораздо лучше, чем «приёмная». – Только ты не говори никому, что Машка – названная дочь. Мне так спокойнее будет.

– Да, Катерина Павловна, всё поняла, буду за дочкой вашей смотреть и помалкивать.

– Вот и умница! – похвалила я.

К работе вернулась со спокойной душой. Ничего, одну приручила и другую смогу. С Васей больше терпения нужно, но всё получится. Я это чувствую.

Следующий перерыв у меня случился уже после двух. К Машке не пошла, потому что ужасно проголодалась. Я решила, что не продержусь до вечера, если что-нибудь не съем.

– Лиз, а работников здесь кормят или только больных?

– Кормят, чего ж не покормить, коли целый день тут бегаешь. Идём.

Мы отправились в правое крыло на поиски кухни.

– Лиза, почему остальные помощницы ушли около полудня, а мы с тобой дежурим до самого вечера? – я узнала, что у меня двенадцатичасовой рабочий день. Если ничего не случится – так сказала Лизавета. А если случится, то придётся остаться, сколько потребуется.

– Они добрые женщины, которые приходят помогать по велению сердца. А мы с тобой – на жаловании состоим.

Это всё объясняло. К тому же приходили помощницы в своё свободное время, никому не отчитывались, и рассчитывать на них мы не могли. Сегодня пришли трое, вчера была только одна. А сколько будет завтра – никто не ведает.

Впрочем, их помощь была очень важна. Помощниц не хватало на всех врачей и фельдшеров. В основном нас задействовали при первичном осмотре новичков. Я разрезала одежду, снимала окровавленные повязки, открывая повреждения взгляду медика. Относила простыни и бинты в прачечную, замывала кровь. Готовила корпию для перевязок.

И к концу смены молилась только об одном – чтобы ничего не случилось, и я наконец могла пойти домой.

Мне повезло. Забрав Машу и попрощавшись с Васей до утра, я покинула больницу.

Глава 28

Накрапывал мелкий холодный дождь, вызывавший желание скорее оказаться под крышей.

– Давай я тебя понесу, – стоило предложить, Маруся сразу подняла руки.

Обувь Грековой была велика ребёнку, но за неимением иного пришлось надеть её домашние туфли. Даже с большим количеством носков и подвязанные шнурками, они норовили сползти. Машке приходилось ступать медленно, не поднимая высоко ноги и контролируя каждый шаг.

Поэтому я сграбастала малявку и понесла. Так выходило намного быстрее.

Фонарей у нас на пути не было. Низкие плотные тучи затянули небо, скрывая звёзды. Лишь редкий свет масляных ламп из окон не давал сбиться с дороги и заблудиться среди зданий.

Будет очень глупо потеряться в двух шагах от дома. Не представляю, как потом искать общежитие. Впрочем, думать о таком тоже глупо, особенно когда идёшь в темноте по незнакомому городу.

Однако я слишком устала, чтобы думать о чём-то позитивном. В голове крутились только мрачные мысли.

Вскоре за спиной послышались торопливые шаги. Я оглянулась, но различить что-либо не сумела. Только отчётливо слышимый звук, с которым сапоги ступают по раскисшей земле.

Ничего, сейчас будет проход на центральную улицу. Этот прохожий наверняка идёт туда. А мы с Машкой свернём влево, к общежитию.

На всякий случай я пошла быстрее. Повернув, выдохнула с облегчением. Вот и всё, а то накрутила себя до такой степени, что всякое мерещиться начало. Это от усталости. Надо скорее домой, расслабиться и отдохнуть.

Шаги послышались снова. На этот раз ближе. Оглянувшись, я разглядела человеческий силуэт. Света по-прежнему не хватало, чтобы увидеть больше.

– Маша, держись крепче, – велела я и припустила со всех ног, насколько позволяла увесистая ноша.

– Кать, ты куда несёшься? С самой больницы тебя догоняю, – крикнула Лиза.

Я едва не засмеялась, от накатившего облегчения хмыкнула Машке в шею. Точно пора отдыхать.

Остановилась, поджидая Лизавету.

– Ты чего не дождалась меня? Я только вышла, глядь, а тебя уж нету. Сбегла! – выговаривала она мне скороговоркой.

– Прости, – я покачала головой. – Так устала, что забыла о тебе.

– Да чего прости! Вместе ходить надобно по такой темени, чем больше народу, тем верней доберёшься. Сейчас всякого люда понаехало в Дорогобуж, а ты одна попёрлась с дитём…

Высказавшись, Лизавета замолчала и пошла рядом. А я даже слов найти не могла в своё оправдание. От усталости из головы вылетело всё, вот и попёрлась одна, как выразилась моя коллега.

– Завтра тебя дождёмся, обещаю, – заискивающе произнесла я. – Можем и утром вместе ходить.

– Поглядим, как вы собираться будете, – проворчала Лиза. Я слышала, что она не сердилась на меня. И всё равно было неловко.

– Кати, я хочу кушать, – заявила малявка, как только я поставила её на ноги, чтобы открыть дверь.

– Ты же ела в больнице.

– Это давно было, я опять хочу.

– Хорошо, – ключ наконец попал в замочную скважину. Пальцы ещё слегка подрагивали после выплеска адреналина, когда я думала, что за нами кто-то гонится.

В комнате было темно и прохладно.

– Маш, зажги лампу, а я займусь печкой.

Хотелось завалиться на кровать, прямо так – в одежде и сапогах, закрыть глаза и не шевелиться. Вот так и начинаешь ценить блага цивилизации, когда теряешь их. Раньше я воспринимала центральное отопление и микроволновку как должное, зато сейчас сполна оценила, что такое отсутствие минимального комфорта.

Я села на маленькую лавочку к печи и начала отковыривать кору с дров.

Стоп! Дрова!

Тимофей приносит их по утрам. А если никого нет дома? Неужели я лишилась целой вязанки дров? Это настоящая катастрофа! Ведь если мне нечего будет продать, то и