Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

чувствуя крошечный лучик спокойствия. Пусть даже он исходил от самого неожиданного источника.

Я справлюсь. Я обязательно со всем справлюсь. Вот отосплюсь, отойду от шока всего происходящего вокруг меня и справлюсь! Родингер я, или кто?

Но сегодня я позволила себе быть просто уставшей девушкой, которой страшно, одиноко и хочется обнимашек.

***

[в день похищения Кьяры; императорский дворец в Лакоре]

Зал заседаний Лакорского императорского дворца был спроектирован так, чтобы внушать трепет иностранным послам, но сегодня его ледяное великолепие давило лишь на своих. Длинный стол из белого мрамора, вмерзший, казалось, в пол, отражал тревожные блики светильников, горящих холодным синим пламенем. Во главе стола, на серебряном троне с темно-зеленой бархатной обивкой, сидел Его Величество Са́лливан Ре́ймон-Ро́дингер, император Лакорской империи. Высокий, широкоплечий, короткие черные волосы уложены в стильную прическу, а его пронзительные глаза цвета темного шоколада выдавали в нем правителя, привыкшего командовать стихиями и людьми. Справа от него, на чуть менее монументальном кресле, сидела его супруга и действующая императрица Агне́сса. Длинные волосы цвета лунного света убраны в сложную прическу с прозрачными шпильками, яркие голубые глаза в этот миг метали молнии, выказывая гнев императрицы.

Прямо сейчас ее внимание было направлено на утешение сидевшей рядом женщины в голубом платье — это пребывала в печали Ее Высочество Белладо́нна, мать пропавшей сегодня Кьяры, так и не доехавшей до дома. Длинные светлые волосы женщины спадали беспорядочными прядями, а голубые глаза, обычно такие озорные и счастливые, были красны от слез. В дрожащих пальцах она сжимала странный артефакт — осколок лакорского кристалла, похожий на обломок ледяной глыбы, внутри него мелькали, словно в кривом зеркале, образы: снег, убегающая фигурка черноволосой девушки, вспышки магии...

— Ну перестань же, Белла, — в голосе Агнессы звучала мягкость, она обняла невестку за плечи. — Реветь — время зря терять. Кьяра не пропадет, я уверена. Наша девочка — Реймон-Родингер, а не абы кто, у нее в жилах — лед и сталь! Обещаю, мы найдем тех, кто ко всему этому причастен, и оторвем ему руки. Ме-е-едленно. Ты будешь отрывать левую руку, а я — правую.

— Не́сси! — возмущенно воскликнул Салливан, глянув на супругу с осуждением.

Агнесса невинно похлопала ресницами.

— Что не так?

— Мы не отрываем никому руки!

— Правда? С каких это пор?..

— Несси!!

— Ну что-о-о? Я же еще даже глаза не предложила выколоть! Это минимальная программа, дорогой. Базовый минимум, так сказать.

Император возвел очи к небесам, точнее — к высоченным сводам потолка, и повернулся к человеку, сидевшему слева. Его Высочество Фью́ри, лакорский кронпринц и отец пропавшей Кьяры, был сегодня мрачен как никогда. Высокий, с короткими черными волосами и острыми скулами, он казался внешне спокойным, но его зеленые глаза горели холодным яростным огнем, а пальцы так сильно впились в папку с бумагами, что казалось, вот-вот раскрошат ее в пыль.

— Фьюри, что на данный момент известно?

Тот сделал глубокий вдох и сказал:

— Всё указывает на то, что поезд телепортировали целиком прямо с моста. Ни обломков, ни следов борьбы на полотне. Чистая работа.

— Как они это сделали в условиях тотального магического занавеса на границе? — спросил Салливан, голос его был полон плохо скрываемой ярости.

— Воспользовались телепортационным окошком, очевидно, — ответил Фьюри. — Кратковременным, строго регламентированным для дипломатического груза: как раз сегодня по этой железной дороге должен был быть направлен поезд с лакорскими кристаллами, благодаря которым мы собирались на этой неделе сделать попытку открытия прохода между странами, нашими артефакторами была разработана методика, которая делает очень высокой вероятность пробива магической аномалии Валтарии, у нас есть все основания предполагать, что наша предложенная методика позволит проложить дорогу между странами, мы готовились к этому последние тридцать лет, и это должно было стать настоящим праздником для народа Валтарии и новыми возможностями и полезными ископаемыми для Лакора. Но телепортационное окошко открыли сильно раньше графика.

— И рассчитали так идеально, открыв портал ровно в точке проезда поезда? — император откинулся на спинку трона, под его кожей слегка засветилась чешуя — признак дракона, яростно рвущегося наружу. — Как они вообще могли знать, что Кьяра села именно в тот поезд, если предполагалось изначально, что она поедет на другом, академическом, более охраняемом?

— Варианта два: либо в нашем стане завелась предательская крыса, которая имеет какие-то свои интересы, либо сами валтарцы что-то придумали.

— Нынешний император Валтарии, Гидео́н Скаа́р, чрезвычайно заинтересован в прорыве аномальной зоны, — возразил Салливан.

— Знаю. Но это не отменяет того, что у них могут быть внутренние распри.

— Думаешь, оппозиция перехватила телепортационное окно? — предположил Салливан.

Фьюри кивнул.

— Почти уверен в этом. Когда ломается старая система — а при открытии границ Валтарии их система кардинально поменяется — всегда находятся противники изменений. В том числе такие радикальные.

— А следующее окно когда будет? — спросила Агнесса.

— Нескоро, — тихо ответил Фьюри. — В последние годы они появляются всё реже. Мы планировали как раз к Рождеству прорвать границу, но...

Он умолк, и в зале повисла тяжелая пауза. Ее нарушали лишь тихие всхлипы Белладонны, уставившейся на кристалл в своих руках. На изображении кристалла она видела, как ее дочь отбивалась от тварей на заснеженном полигоне, но на этом моменте изображение на кристалле потускнело и погасло: артефакт потерял свою силу.

— Бедная моя девочка... Ей же так страшно, одна, среди чужих...

В этот момент к столу подошел человек, чья внешность казалась воплощением зимнего спокойствия: Ильфо́рте Брандт, Наставник Кьяры на ее магическом поприще и просто старый друг семьи, казался ослепительно-белым пятном в океане мрачного настроения. Его длинные белоснежные платиновые волосы водопадом падали на плечи, такая же белоснежная мантия с серебристым узором струилась мягкими складками. В руках он нес две дымящиеся кружки.

— Выпей, Белла, — он поставил перед Белладонной одну из кружек. — Мой фирменный какао. Отлично успокаивает нервы! В нем три вида шоколада и щепотка, э-э-э, волшебства от тревоги.

Белладонна дрожащими руками взяла кружку, но даже не поднесла к губам. Ее взгляд был прикован к потухшему кристаллу.

— Я ничего не почуяла... — зашептала она. — Там, на мосту, когда примчалась туда сразу после известия о пропаже поезда. Ни следа, ни запаха, по которому могла бы пройти... Вся операция по похищению поезда проведена дистанционно, чисто. Непонятно, кого ловить... Простите, я виновата, что не смогла пройти за Кьярой...

— Ты ни в чем