Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

class="p1">– Что вы делаете? – почему-то растерялась и даже испугалась блондиночка.

Я не успела уйти далеко, как в дверном проеме появилась библиотекарша.

– Что случилось?

– К сожалению, эта студентка налетела на меня и я не удержала книги. Как нам поступить в такой ситуации?

Блондиночка точно не была готова к молниеносному возмездию, потому лишь раскрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– Это не я! – наконец опомнилась она. – Это ты сама меня снесла!

Но тут такая интересная ситуация, что свиты у нее сейчас нет, некому подтвердить. Недальновидно!

Потому я по-крокодильи улыбнулась и, скрестив руки на груди, с достоинством ответила:

– Боюсь, что в данном случае ваше слово против моего. Но в целом мы можем найти решение… госпожа Таринис, подскажите, есть ли у вас библиотечные духи?

Судя по тому, как побледнела студентка, о том, что можно расспросить еще и призрачных сущностей, она просто не подумала.

Сая Таринис несколько мгновений смотрела сначала на меня, потом на красотку, а потом поманила к себе упавшие книги, и они одна за другой приземлились на стол возле нее. Бегло осмотрев их на повреждения, библиотекарша сказала:

– К счастью, последствий нет, но на будущее стоит вести себя аккуратнее.

– Но… – попыталась было возмутиться красотка.

– А вот врать – нехорошо, – сказала, как отрезала, госпожа Таринис и, развернувшись на каблуках, вернулась к себе.

Книжки окутались золотистой сетью и полетели вслед за своей повелительницей, и мы с нежданной-негаданной противницей остались одни.

– Ну и? – Я изогнула бровь. – Вопросы, претензии, проблемы?

Блондинка секунду смотрела на меня с выражением лица человека, который привык, что все решается по-другому, и сейчас мучительно перестраивается. Потом вздернула подбородок и грозно, но неубедительно сказала:

– Ты пожалеешь!

– Обязательно пожалею, – согласилась я. – Как только найду для этого свободное время. А сейчас – всего доброго.

Она развернулась и вылетела из читального зала с такой скоростью, будто за ней гнались.

Маленькая победа. Но на душе все равно было погано.

Я сходила на занятия, вернулась, поела, немного поработала над конспектами. В библиотеку повторно не пошла, сейчас моя комната в общаге воспринималась как маленькая крепость, куда не сунется никто лишний. А Лирку я не боялась, да и она практически всегда отсутствовала. Кажется, у нее все свободное время занимали не то подработки, не то просто благотворительные общественные работы на благо администрации.

Впрочем, ничего нового, не так ли? В Торнвуде она вела себя так же, а тут моя тетя в роли ректора появилась, так что для Лиры это хорошая возможность карьерного роста.

Дорна появилась уже довольно поздно вечером, поманила меня к себе в комнату, плюхнулась на диван и некоторое время просто молчала, глядя в потолок.

– Дело плохо, – наконец проговорила она, поднялась и пошла ставить чайник.

Я не торопила, так как и сама уже понимала: слухи обо мне распустили такие, что просто загляденье.

Дорна налила нам чаю в большие кружки, одну передала мне, а свою обхватила двумя ладонями, сделала большой глоток и посмотрела на меня.

– Во-первых, про леди ректора практически не говорят. Все уверены, что место в аспирантуре тебе прикупил добрый дядечка, пожертвовав на нужды академии очень кучерявую сумму.

– Что?.. Да он всегда так делает, где бы тетя ни работала! В смысле, оказывает финансовую помощь. Это, по сути, на ее хотелки и ее исследования, которые временами весьма дорого стоят.

– Ну вот про это молчат, а про то, что надо было пристроить очень тупую племянницу, – очень даже разговаривают.

– Прямо очень тупую? – невесело усмехнулась я.

– Как пробка. Ты не представляешь, насколько ты дерево, Айлин. Рядом с тобой даже Кристиан как минимум академик!

– Лестно, – сказала я. – Рассказывай дальше, это ведь явно не все.

Дорна сделала еще глоток. Секунду помолчала – так человек собирается с духом не потому, что боится, а потому, что ему неприятно говорить.

– Дальше – хуже. – Она смотрела на меня в упор. – Говорят, ты бессовестно вешаешься на профессора Эйдана. Совершенно бесстыдно, разве что юбку не задираешь. Версия такая: надо писать диссертацию, а голова для этого не приспособлена. Вот и решила работать по старой схеме. Говорят, в Торнвудском университете ты тоже диплом не головой зарабатывала.

Слов нет. Вот вообще, у меня полный шок и… даже цензурно не скажешь.

– Короче, грязь и мерзость, – закончила Дорна. – Прости, что приходится это говорить.

Да… Грязь, которую кто-то старательно размазывает по моей репутации.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

В комнате стало очень тихо. Только чайник где-то в углу тихо щелкал, остывая.

– Это все? – спросила я.

– В основном да. – Она поставила кружку. – Слушай, я не знаю, откуда это пошло, но пошло широко, потому что уже успело обрасти сопутствующими историями, которые появляются только после многочисленных пересказов и додумываний. Но, кстати, не все этому верят. Часть ребят с тобой еще в посвят познакомились, и ты не показалась им ни глупой, ни доступной. Да и тот же Ревор с нечистеведения отзывается очень хорошо о профессиональных навыках… так что люди с мозгами особо уши не развешивают.

Эх, зато сколько людей без мозгов или с нежеланием их напрягать…

– Спасибо, что сказала.

– Ты не злишься? А то такая спокойная… можно подумать, что у тебя эмоциональный диапазон табуретки. Вообще не переживаешь!

– Злюсь, – честно ответила я. – А переживания? Что переживания… проблему проще и быстрее решать без них. Если переживания где-то помогут, то я буду в первых рядах!

Дорна посидела, задумчиво прокручивая кружку в руках, и спросила:

– А что делать-то будем?

– Мы?

– Мы. Не знаю, как ты, а я уже решила, что в этом году мы будем дружить. Потом я уеду на север, ты станешь приезжать ко мне на каникулы, но рано или поздно обязательно встретишь у нас настоящего мужика и останешься там жить, – совершенно серьезно поделилась она планами на мою жизнь. – У нас красиво, кстати!

– Верю. – Мои губы дрогнули в улыбке. – А на тему «что делать» – не вестись. Нужно, во-первых, пережить этот период, потому что студенческая жизнь – она такая: поводов посплетничать много, и я не буду вечно в топе тем на обсуждение.

– Ну да, чем громче кричишь опровержения, тем больше будут уверены в том, что, как говорится, «рыльце в пушку».

– И это тоже. – И, с улыбкой вспомнив дневную встречу в библиотеке, я добавила: – А во-вторых, я не настолько безобидна, как может показаться.

Хотя, конечно, в следующий раз девица все же может прийти не одна, м-да.

– Кстати, а хочешь смешное? – вдруг разулыбалась Дорна.

– Ну-ка? В этой ситуации есть забавное?

– Ну, я поржала. Короче, как ты знаешь, Кайшер Эйдан свои похождения никому не светит, если они и