Плохое влияние - Хлоя Уоллес

стене, — бормочет Риз, нахмурившись и указывая на

кремовую стену напротив. — Странно. Почему отец её снял?

Я вспоминаю край картины с синим фоном. Я видел её в одном из ящиков.

Я возвращаюсь к шкафу под полкой и присаживаюсь, чтобы открыть нижний ящик. Вот

она. Это картина с портретом молодой женщины. Она привлекательна, с приветливым

выражением лица, розовыми губами и каштановыми волосами. Она очень похожа на Риз.

Картина написана кистью и выглядит сделанной с любовью. Не знаю почему, но кажется, что я уже видел её раньше.

Я встаю, и Риз рассматривает её с тоской, вздыхая. Её прерывает писк, исходящий от

компьютера, и она мотает головой.

— Готово, записи удалены, — бормочет она, поднимаясь с кресла.

Я переворачиваю картину и замечаю небольшой ключик, приклеенный к задней стороне

скотчем.

— Слушай, Расселл, не знаю, как ты, а у меня от этого дурное предчувствие.

Риз меня не слушает, осторожно забирает картину из моих рук и идёт к другому шкафу, нахмурившись, глядя на маленький ключ. Она отрывает его и приседает, чтобы открыть

закрытый ящик, оставив картину на полу.

— Что бы тут ни было, отец явно старался, чтобы никто этого не нашёл.

Когда ящик открывается, мы оба заглядываем внутрь. Там лежат те же отчёты, которые

раньше были в верхнем ящике. Мы переглядываемся. Неужели столько хлопот ради того, что мы уже видели?

Мы достаём отчёты, и я открываю папку с информацией о моей семье, убеждаясь, что всё

осталось по-прежнему.

— Подожди. Здесь есть что-то ещё, — говорит Риз, доставая из ящика маленькое

сложенное фото.

Когда она разворачивает его, я чувствую, как моё сердце ускоряет ритм. Это какая-то

чёртова шутка.

Риз выглядит так, будто увидела привидение.

Оба стоим в состоянии шока.

— Должно быть какое-то объяснение всему этому... — бормочу, не в силах отвести взгляд

от помятой фотографии. Меня охватывает беспокойство, такое же, как когда я впервые

увидел фото в досье. Я чувствую, что что-то в моём прошлом не так. Что-то, что я должен

выяснить, и, похоже, это тоже связано с Риз. Точнее, с семьёй Расселл.

Я снова смотрю на фото, всё ещё не веря в то, что вижу.

Мои родители выходят, обнявшись с родителями Риз, с бокалами в руках. Похоже, они

находятся в саду или что-то вроде того, потому что за ними видно растение, а вдали —

больше зелени. Они одеты элегантно и выглядят счастливыми. Брюс выглядит

значительно моложе, он смотрит на свою жену с улыбкой на лице, а она громко смеётся, держа бокал, и рядом с ней, обнимая за талию, стоит моя мать. Я продолжаю смотреть на

неё. Я почти не помню её. Она одета в тёмно-синее платье без рукавов, которое

подчёркивает её глаза, и улыбается так же, как когда-то улыбалась моя сестра. Рядом с

ней стоит мой отец, о котором у меня почти не осталось воспоминаний, но я бы поклялся, что он похож на меня.

Я замечаю, что рядом с Брюсом, который стоит в углу, виднеется ещё одна рука, обнимающая его за плечо, но невозможно понять, кому она принадлежит, так как

фотография порвана именно в этом месте.

Звук захлопнувшейся двери заставляет нас мгновенно вскочить. Брюс дома.

Мы оба пытаемся убрать всё без лишнего шума и со скоростью света. У Риз дрожат руки, а по моим венам течёт адреналин — почти такой же, как когда я разгоняю мотоцикл до

двухсот.

— Риз, ты здесь? У тебя урок балета! — кричит её отец. Скорее всего, он поднимается по

лестнице.

Мы выходим из кабинета, аккуратно закрывая дверь, и я замечаю, что Риз трудно дышать.

— Эй, принцесса, — говорю, беря её лицо в обе руки. Я не хочу, чтобы она была в таком

состоянии. Всё происходящее всё сильнее влияет на нас, но я не могу позволить ей

сдаться. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Сейчас всё полная чёртова жесть, но одно я

знаю точно — я всегда добиваюсь того, чего хочу. — Она смотрит на меня с блестящими

от слёз глазами, постепенно выравнивая дыхание и с тенью надежды. — И мы всё

выясним, — бормочу, прежде чем Брюс появляется перед нами.

Риз делает шаг назад и прочищает горло.

— Эрос, у тебя тренировка. А у тебя, Риз, занятие по балету. Я вас подвезу, — говорит он, внимательно нас разглядывая, словно догадываясь обо всём, что мы делали. Затем его

голос меняется. — Хотя, если хотите остаться и отдохнуть, я пойму. Последние дни были

слишком суматошными.

— Нет, всё в порядке. Пойдём, — отвечает Риз немного холодно, глядя на отца с

выражением растерянности, будто уже не видит в нём того, кем он был раньше.

— Хорошо.

Сказав это, он поворачивается и начинает идти. Когда он протягивает руку, я замечаю

серебристый отблеск на поясе его брюк. Блеск, который продолжается вниз и

превращается в едва заметную тень, но я бы узнал её где угодно. Это пистолет. Брюс

носит пистолет на поясе.

Глава 27

РИЗ

Занятия балетом оказались идеальным способом очистить голову хотя бы на несколько

мгновений. Пока я танцевала, я ни о чём не думала. Ни об Ариадне, ни об отце, ни о

фотографиях, ни об Эросе, хотя последнее мне было бы не в тягость. Я просто

наслаждалась, и это стало для меня чем-то вроде терапии. Я думала, что смогу всё

преодолеть. Смогу пережить даже ту взрывную аварию.

Но когда она оказалась передо мной... Господи, всё, что я хочу, — оторвать ей голову.

— Ты в порядке? — спрашивает Лили, вставая прямо передо мной и заслоняя вид на

Ариадну.

Мой взгляд смягчается.

— Да, — холодно отвечаю я. Даже не могу улыбнуться. Поворачиваюсь к шкафчику и

открываю его, не чтобы что-то взять, а просто чтобы отвлечься.

— Нет, Риз, я серьёзно. В последнее время с тобой столько всего произошло, а я узнаю

об этом от других. Ты чуть не умерла. Ты понимаешь, насколько это серьёзно? — говорит

она с настоящей тревогой. — Разве мы не лучшие подруги?

— Ты права, прости, — говорю, опуская взгляд с чувством вины.

— Ну и? — спрашивает она, ожидая объяснений.

Что я должна ей сказать? Что мы с Эросом теперь вместе? Что наши родители уже были

знакомы? Что Ариадна и Джастин планировали убить меня на вечеринке? Я не могу

вывалить всё это за пять минут.

Я запинаюсь перед ответом.

— Лучше встретимся вне школы, — бормочу, оглядываясь по сторонам. Взгляд Ариадны

пересекается с моим, и она улыбается. Не могу поверить, что она смеет мне улыбаться.

Проклятая