Искупление Габриеля - Сильвейн Рейнард

Во всяком случае, она на это надеялась.

Тем не менее сама его просьба, да еще высказанная в электронном письме, больно ее задевала. Пару дней Джулия вообще не смотрела почту. Когда же она решила проверить свой ящик, в нем оказалось письмо от отца:

Джул!

Как только получишь мое письмо, позвони мне на мобильный.

Папа

Электронные письма и эсэмэски отца всегда отличались лаконичностью. Том был человеком немногословным. Но это послание сразу чем-то насторожило Джулию. Не сообщив Габриелю о письме, она подняла трубку телефона на кухне и набрала номер отцовского мобильника.

Отец ответил сразу же:

– Да, Джул.

– Привет, пап. У тебя что-то случилось?

Отец замолчал. Чувствовалось, он подбирает слова.

– Мы сейчас в больнице.

– В больнице? Что у вас стряслось?

В этот момент на кухне появился Габриель. Джулия прикрыла микрофон рукой и прошептала:

– Мой отец.

– Вчера мы ходили на УЗИ. Хотели узнать пол нашего ребенка. Попутно узнали, что с ним не все благополучно.

– Что именно?

– Его сердце.

– Его? – не сразу поняла Джулия.

– Да. Моего сына.

На последнем слове голос Тома дрогнул.

– Боже мой, папа, – прошептала Джулия. Ее глаза наполнились слезами.

Габриель стоял рядом с женой и потому слышал весь разговор.

– Где вы сейчас? – спросила Джулия.

– В Филадельфии. В городской детской больнице. Врачи согласились принять нас без очереди.

В трубке послышались другие звуки, а затем – громкий шепот отца:

– Радость моя, все будет хорошо. Все будет хорошо. Ты только не плачь.

– Это Дайана?

– Да, – нехотя ответил Том.

– Я вам очень сочувствую. Что сказал врач?

– Мы недавно говорили с кардиологом. Он сказал, что ребенок родится с… гипоплазией левых отделов сердца.

– Пап, я не понимаю медицинских терминов. В чем это выражается?

– В том, что у малыша только половина сердца. – Том медленно втягивал в себя воздух. – Джул, это очень опасно.

– Боже мой, – прошептала Джулия. По ее щеке скатилась первая слеза.

– Без операции ребенок вообще не жилец. Они собираются делать операцию сразу после его рождения. Конечно, если Дайана сможет выносить его до конца срока. Иногда… – Том не договорил.

– Врачи могут это исправить?

– Операция частично поможет его сердцу, но нормальным оно не станет. Врачи говорят: ребенку нужно сделать не меньше трех операций. И потом он обречен всю жизнь принимать лекарства. Никто не знает, каким будет его развитие и будет ли… – Том закашлялся.

– Чем я могу вам помочь?

– Нам никто и ничем помочь не может. Разве что молиться.

Джулия заплакала. Габриель осторожно забрал у нее трубку.

– Том, это Габриель. Примите мое сочувствие. Я закажу вам номер в отеле, который поближе к больнице.

– Мы не нуждаемся… – Том смолк. В трубке слышался торопливый шепот Дайаны. – Хорошо, – вздохнул Том. – Нам это кстати.

– Я сделаю запрос и по электронной почте пришлю вам всю информацию. А вы не хотите съездить в Нью-Йорк на другую консультацию? Я могу забронировать вам авиабилеты и оформить направление к врачу.

– Здешние врачи достаточно опытные. Завтра мы встречаемся со специалистами по детской кардиологии.

Габриель посмотрел на плачущую жену:

– Вы хотите еще поговорить с Джулианной?

– А что сотрясать воздух? Она нам все равно ничем не поможет.

– Пусть так, но она ваша дочь. Этот ребенок – ее брат. Если понадобится, она примчится к вам по первому зову.

– Спасибо, – угрюмо произнес Том. – Мы тут сами в подвешенном состоянии.

Джулия вытерла слезы и кивком головы указала на трубку.

– Том, она хочет говорить с вами. Не отталкивайте дочь. – Габриель передал жене трубку.

– Пап, я понимаю, тебе не до меня. Но пожалуйста, держи меня в курсе.

– Ладно.

– Мне неловко спрашивать, и все-таки как насчет вашей свадьбы?

– Джул, мы сами не знаем.

– Мы собираемся на День труда приехать в Селинсгроув. Если нужно, я могла бы приехать даже раньше.

– Хорошо.

– Ты не против, если я сообщу Ричарду?

Том колебался.

– Смотри сама. Мне каждый разговор об этом… В общем, понимаешь. Дайана звонила матери и Мелиссе. Это ее сестра.

Джулия смахнула слезинку с носа:

– Папа, я люблю тебя. И Дайану тоже. Скажи ей об этом.

– Скажу. Пока, Джул.

Джулия тихо повесила трубку. Габриель сразу же обнял жену.

– Как они радовались этому ребенку, – прошептала она.

Габриель обнял ее еще крепче. Пальцы Джулии вцепились в ткань его рубашки.

– Они в хорошей больнице, – сказал он.

– Да они просто раздавлены этим диагнозом. Даже если операция и поможет сердцу ребенка, совсем здоровым оно не станет. И так – всю жизнь.

– Врачебные прогнозы носят вероятностный характер. А каждый пациент индивидуален. – Габриель резко выпрямился, словно что-то вспомнив. – А у Тома бывали нелады с сердцем?

– Насколько помню, нет. Но у его отца и матери были. – Джулия подняла голову. – Ты подумал, что у ребенка это наследственное?

– Не знаю. – Габриель снова прижал ее к себе. – Бывают моменты, когда гораздо лучше быть доктором медицины, чем доктором философии. Сейчас как раз один из таких моментов.

По щекам Джулии снова катились слезы. Ей и в голову не приходило, что малыш может родиться на свет больным. Она уже видела себя старшей сестрой и не хотела думать ни о чем плохом.

Сейчас, плача в объятиях мужа, Джулия понимала: все ее чувства не идут ни в какое сравнение с тем, что испытывают Том и Дайана. Им было во сто крат тяжелее.

– Не представляю, как они свыкнутся с этим, – всхлипывая, сказала она. – Они оба раздавлены.

Джулия не видела ни лица Габриеля, ни ужаса, вдруг вспыхнувшего в его глазах.

Август 2003 года. Кембридж, штат Массачусетс

– Габриель! Малыш, тебе пора вставать.

Мягкая женская рука провела по его щетинистому подбородку. Габриель ненадолго расслабился. Он не понимал, где находится и кто эта обнаженная женщина, лежащая рядом, но у нее был очень сексапильный голос и легкое прикосновение. Через некоторое время он открыл глаза.