Сестрёнка - Алёна Шахнина

спиной, затылком врезалась в стену, и боль стала еще сильнее, разрывая меня изнутри на мелкие кусочки. Я не могла видеть их и слышать. Мне снова хотелось бежать, и я, быстро сунув ноги в кеды, выбежала из квартиры, даже не взяв куртку.

В футболке и джинсах я бежала по улице под дождем. Я рыдала сильно и громко, но хотела кричать. Люди оборачивались на меня, но я не останавливалась. Через сбитое дыхание бежала по лужам, по грязи, поскальзывалась и почти падала без сил. Во рту пересохло от тяжелого дыхания и рыданий, колени и руки дрожали. Яичница, та самая, что была приготовлена на завтрак, как мне казалось, заботливыми руками Макса, просилась наружу. Я нырнула в кусты, и меня стошнило, но легче не стало.

Когда оказалась у ворот Евиного дома, силы полностью покинули меня. Я нажала на звонок и ждала, дрожа всем телом от холода и обиды. В груди зияла огромная дыра от вырванного наживую сердца, и в ней гулял сквозняк, превращая все внутри в ледяной ком.

Ева открыла дверь, увидела меня, рыдающую и тяжело дышащую. Я не могла ничего сказать. Сил не было ни на что, и я рухнула на колени в грязь, закрывая лицо руками.

— Господи, Аня, что случилось?

Ева подхватила меня за руку, затащила во двор и усадила на лавочку. Дождь бил в лицо, по рукам, и вода уже стекала на лавочку с одежды и волос.

— Они… все… подстроили… Кирилл… просил… Макса… встречаться со мной… хотел… продать меня… деньги ему предлагал.

Я еле выговаривала слова, делала паузы и дрожала. Ева снова схватила меня и завела в дом. С одежды и волос стекала вода, оставляя лужи на полу. Джинсы пропитались грязью, и будь я в нормальном состоянии, не стала бы заходить в ее дом в таком виде.

Но Ева была беспощадна. Она затащила меня по лестнице на второй этаж, завела в ванную, помогла снять одежду и усадила в теплую воду. Сама не ушла, осталась рядом, слушая мои рыдания, от которых уже болело горло. И только когда я перестала дрожать и немного успокоилась, вытащила из ванны, закутала в полотенце и привела к себе в комнату. Помогла одеться, и уложила в кровать, накрыв одеялом.

Я сжалась в комок, еще всхлипывая, а Ева обнимала меня, мягко поглаживая по руке.

— Я не нужна ему, — тихо сказала я. — Это всего лишь игра. Кирилл просил Макса встречаться со мной. Он снова предал меня. Ев, мне так больно.

— Я знаю, — сказала подруга и поцеловала в голову. — Надо поспать. Останешься у меня. Я не отпущу тебя.

— Вещи…

— Привезу. Ты поспи, а я привезу.

Я кивнула и закрыла глаза с желанием исчезнуть совсем. Или проснуться, поняв, что это был всего лишь сон. Что на самом деле мне приснился этот разговор, а я снова не проваливались в ту яму, из которой так долго выбиралась. Но как бы мне ни было страшно, я понимала — происходящее реально. Глупо было верить в то, что я кому-то оказалась нужна.

Глава № 21 Кирилл

Анькин крик еще долго стоял в ушах, и я не двигался с места. Смотрел на закрытую входную дверь в надежде, что сестра вернется. Но она не возвращалась. Она ушла, узнав правду, что я так тщательно скрывал от нее.

Я хотел объяснить, пытался, но она так плакала и вряд ли услышала мои жалобные оправдания. Наверное, я бы тоже не стал говорить с человеком, что пытался продать ее. Мне тошно от самого себя. Это не так должно было быть. Я думал, спокойно расскажу Аньке, объясню, что Макс с ней не из-за моей просьбы и, тем более, не из-за денег. Но она ушла. А я продолжал смотреть на дверь в надежде, что сестра вернется.

— Макс… — начал я, даже не в силах посмотреть на друга.

— Да пошел ты, — перебил он, и тоже ушел.

Я знал, что это случится. Боялся, но надеялся, что Анька никогда не узнает, но правда имеет свойство показываться в самый неподходящий момент. Именно тогда, когда она абсолютно не нужна. Мы только наладили отношения, только стали близки, как никогда, и все рухнуло. Я знал, что потерял ее окончательно, и она никогда не сможет простить меня.

Звонок в домофон возродил надежду, что сестра вернулась, и мы поговорим. Я не знал, что скажу ей, но хотя бы попытаюсь.

Когда открылась дверь, я увидел Еву. Она лишь коротко взглянула на меня, оттолкнула и сразу ушла в Анькину комнату. Без слов, без упреков, молча.

— Ев, послушай… — сказал я, наблюдая, как она складывает вещи сестры в сумку. — Я не хотел сделать ей больно.

— Заткнись, Кирилл! — огрызнулась Ева, и голос дрогнул. — Ты просто… мудак. Я так разочаровалась в тебе. Больше ты не увидишь ни Аню, ни меня!

— Ев, Макс искренен с ней, какая разница, как начались их отношения?

— Какая разница? — Она обернулась на меня и посмотрела мокрыми глазами. — В прошлый раз тоже было какая разница — сам изменит, или я подтолкну? Я ее после Андрея еле вытащила из петли, а теперь смогу ли?

— Я знаю, что виноват.

— И что это меняет? Ничего, Кирилл! Ты врал и ей, и мне! Со мной, может, ты тоже просто играл? — кричала Ева сквозь слезы.

— Не говори так, Ева! Я люблю тебя, и ты это знаешь!

— Нет. Ты любишь только себя.

— Я хотел защитить Аньку! — воскликнул я, не давая Еве уйти.

Она остановилась возле меня, посмотрела грустными, заплаканными глазами и сказала так тихо, что я едва услышал:

— Защитил?

Я лишь покачал головой. Не защитил. Марк никуда не делся, только сестре снова стало больно. Я ничего не смог сделать кроме того, что окончательно все разрушить.

Ева быстро смахнула слезу, схватила сумку и, не глядя на меня, ушла. Она тоже ушла.

В один миг я лишился всего: семьи, любимой, друга, будущего. Остался с неразрешенной проблемой, которую сам же себе и создал. Марк уже трижды угрожал мне, напоминая о задании. А я не мог предать ни одну, ни вторую. Я и так кучу всего натворил в этой жизни, хватит. Пусть угрожает, пусть приходит, мне уже не страшно. Теперь, когда обеих моих любимых женщины нет со мной, мне абсолютно плевать, что будет дальше.

Я пил. Не отвечал на звонки друзей, пропускал учебу. Дни тянулись, как желе, и после очередной ночи легче не становилось. Трудно