Не на ту напали. - Людмила Вовченко

class="p1">Мальчишка чуть не поклонился до земли от облегчения и тут же ускользнул за Томом.

Тишина, повисшая после этого, уже была другой.

Напряжённой.

Рабочей.

Вот оно.

То самое, о чём Белл предупреждал.

Они не успокоятся.

Они уже ищут.

Клара подошла к ней первой.

— Ну что, — тихо сказала она. — Через одну главу, значит? Ты почти угадала.

Элеонора посмотрела на неё.

— Я не угадывала. Я знала.

Натаниэль стоял рядом и молчал. Но в его молчании теперь не было лёгкости. Только собранность.

— Они могут приехать сюда сами, — сказал он наконец.

— Прекрасно, — отозвалась Элеонора. — Пусть посмотрят.

— Это не шутка.

Она повернулась к нему.

— А я не шучу. Пусть посмотрят. На дом. На работников. На бумаги. На меня. Чем дольше они думают, что я здесь растерянная женщина, тем больнее им будет понимать, что я уже хозяйка.

Он некоторое время смотрел на неё.

— Вы удивительно неудобны.

— Да. Именно это и не нравится моей свекрови.

Клара улыбнулась злой, довольной улыбкой.

— Господи, это будет великолепно.

— Для статьи? — спросила Элеонора.

— Для жизни, — ответила Клара. — И для статьи тоже.

Фиби вытерла руки о передник.

— Если та госпожа сюда припрётся, я на кухню её не пущу.

Элеонора повернулась к ней.

— Вот за это я вас уже почти люблю.

— Не надо, — сухо сказала Фиби. — Мне и так тяжело.

— Мне тоже.

И именно в этот момент, среди досок, стука молотков, сырого ветра, яблонь, денег в тётушкиной комнате и угрозы, уже тянущейся с дороги, Элеонора вдруг поняла, что страха в ней меньше, чем должно быть.

Гораздо меньше.

Потому что теперь у неё было то, чего не было в доме Августы.

Земля.

Работа.

Союзники.

И мужчина с ледяными глазами, который, к сожалению, стоял на её стороне слишком убедительно.

Это был плохой набор для спокойствия.

И прекрасный — для победы.

Она подняла подбородок.

— Хорошо, — сказала она. — Работу не бросаем. Но ускоряемся. Клара — сегодня же письмо Беллу. Том — завтра с утра снова в город. Мартин, Сэмюэл — крыша к вечеру должна выглядеть так, чтобы даже моя свекровь не нашла к чему придраться. Фиби — продукты, сахар, мука, всё пересчитать. Джеб — калитку и забор. Если они приедут, я хочу, чтобы даже у ворот было видно: здесь уже не их власть.

Том кивнул первым.

Потом Джеб.

Потом Коул.

Даже плотники, ещё утром смотревшие на неё с любопытством, теперь не улыбались.

Они приняли приказ.

Приняли её.

Натаниэль стоял чуть в стороне и смотрел так, будто видел всё это не как хаос фермы, а как начало чего-то большого.

Элеонора поймала этот взгляд и почувствовала, как внутри опять опасно, совершенно не вовремя теплеет.

Клара увидела.

Разумеется.

И, проходя мимо неё, шепнула:

— Только не говори, что это снова злость.

Элеонора даже не повернула головы.

— Иди писать письмо.

— Пишу. Но я всё равно права.

— Это мы ещё обсудим.

— Лучше обсудите с ним.

Элеонора на секунду прикрыла глаза.

Потом пошла во двор — к людям, к крыше, к овцам, к яблоням, к своей новой жизни и к надвигающейся буре.

И, вопреки всему, чувствовала себя не загнанной, а готовой.

Глава 12.

Глава 12

К вечеру ферма уже не выглядела местом, где вчера можно было заблудиться между развалинами и чужими привычками.

Теперь это было место, где работали.

Где стучали, носили, спорили, кричали, смеялись — и всё это было подчинено одному центру.

Элеонора стояла у стола во дворе, на котором лежали списки, деньги, чернила и несколько грубо нацарапанных схем.

Солнце клонилось к закату, вытягивая тени и делая всё вокруг мягче. Но в работе мягкости не было.

— Том, — сказала она, не поднимая головы. — Завтра тебе нужно быть в городе до открытия лавок.

— Да, мэм.

— Возьмёшь список. Если кто-то попытается поднять цену — не торгуйся. Просто уходи и ищи другого. Нам не нужны люди, которые чувствуют слабость.

— Понял.

— И ещё. — Она подняла глаза. — Если встретишь кого-то из моих родственников…

Том замялся.

— Я… не уверен, что…

— Ты не обязан разговаривать, — перебила она спокойно. — Ты обязан запомнить. Кто, где, с кем, как смотрит. Всё.

Он кивнул уже увереннее.

— Сделаю.

— Хорошо.

Она повернулась к Кларе.

— Письмо готово?

Клара подняла тетрадь.

— Уже запечатано. Я даже постаралась не добавить в него лишнего сарказма.

— Жаль.

— Я могу дописать.

— Не надо. Белл и так нас любит достаточно странно.

Клара улыбнулась.

— Это точно.

Натаниэль стоял чуть в стороне, опираясь плечом о столб. Он наблюдал. Всё время.

Не вмешивался.

Но и не уходил.

И это присутствие… оно ощущалось.

Элеонора чувствовала его даже спиной.

Это раздражало.

И одновременно… придавало странную уверенность.

— Мартин! — крикнула она.

Плотник поднял голову с крыши.

— Да, мэм!

— К вечеру вы должны закончить северный скат. Если я завтра увижу там дырку —