Беда майора Волкова - Ника Оболенская

девице. — По коридору направо и до конца. Как управишься, возвращайся сюда, продолжим нашу познавательную беседу.

Вспыхнув до самой ложбинки груди, виднеющейся в вырезе маечки, Горячева шипит:

— Я чот не пойму. Ты, майор, тупой, что ли? Я тебе русским языком говорю, что никакую дрянь не принимала, а ты меня, один хер, сюда притащил! — Как и в машине, она наклоняется ко мне близко-близко. «Троечки», упруго качнувшись в такт движению, так и манят заглянуть поглубже в вырез.

И, мать твою, у меня привстал!

Блять.

Пока я пытаюсь мысленно приструнить бойца, вычисляя корень из числа Пи, Яна Владимировна входит в раж:

— Я смотрю, вы, вообще, тут все охуели! Ты хоть знаешь, чья я дочь? Или кто мой крестный? Так я сейчас мигом тебя просвещу…

Девица достает из заднего кармана телефон, который я у нее выдираю и бросаю в ящик стола.

— А вот это оформим, как улику. Сама разблочишь, или спецам доверим?

Надежды, что она историю не подчистила, конечно, мало. Но все-таки…

— Никто из вас не будет копаться в моем телефоне! Не имеете права! Я сейчас пойду к этой вашей Смородине, и вы отсюда вылетите все с обосранными жопами! Ты, майор, будешь дворы языком мести! А ты… — переводит взгляд на притихшего Соловьева. — А с тобой я позже разберусь!

Горячева решительно поднимается, но тут лейтенант подает голос:

— Капитан. Андгей Сеггеевич в звании капитана…

— Да насрать! Хоть генерал! — Всплескивает руками Яна. — Или ты думаешь, майор, что тебе обрыбится звезда за поимку такой опасной преступницы?

Пожимаю плечами.

— Начальству виднее.

— Так, может, поводишь? К Галине Михайловне. Уж она-то быстро разберется, что тебе там положено, а что нет.

— Не Галина Михайловна, — тихо вставляет обалдевший от такой экспрессии Соловьев, — а Гога Мкгтичович Смогодина.

На секунду подзависнув — видимо, переводя с картавого на обычный, — Горячева уточняет:

— Гога Мак... Макатичович — это что за логопедический феномен?

— Не Гога, а Гог а, — поправляет покрасневший до состояния спелого томата Соловьев, стараясь выговорить ненавистную «р».

— Так, — поднимаюсь со стула.

Нависаю над Горячевой, мимоходом отмечая, что девица не из полторашек. Ее макушка почти вровень с моей переносицей, а во мне почти два метра роста.

— Заканчивай балаган. Ноги в руки, тест в зубы, и пошла быстро в туалет. Сюда потом возвращаешься, и продолжим. И чтоб без глупостей, поняла меня?

Всё, мой личный дерьмометр сломался.

— А то что? — тихо и напряженно уточняет Горячева.

Стойка у нее сейчас, ну вылитый Сет перед броском. Жаль, питбуля выдрессировать можно, а с этой чего прикажете делать?..

— А то поедешь в браслетах и с люстрой сдавать свои драгоценные биожидкости в наркушку. Хочешь? Ссать только придется перед дядей доктором. А как управишься, посидишь в изоляторе трое суток, с бомжами…

— Ты не пос-с-с-меешь! — шипит змеей.

— Проверим? — Складываю руки на груди.

— Я не принимаю наркоту, сколько раз надо повторить, чтобы до тебя, убогого, дошло?

— Ты зенки свои видела? — кидаю ей подачу.

— Ты долбоеб?! — взвивается на две октавы выше. — Это врожденная патология! Зрачки всю жизнь такие расширенные…

— Пизди-пизди, приятно слушать. Вон пошла, — кивком головы даю направление на выход.

Сверкнув глазами, Яна пулей вылетает из кабинета.

Под озадаченным взглядом лейтенанта, ухмыляясь, мысленно считаю шаги и жду.

Раз, два, разворот у запертой двери подпола, и обратно…

Влетев фурией в кабинет, Горячева молча вырывает тест у меня из рук.

— Эй! — слышится через минуту. — Где у вас тут свет включается?!

— Киль, сходи к ней? — прошу лейтенанта, не выносившего, когда его зовут полным именем Кирилл.

Соловьев, подравняв аккуратной стопочкой бумаги и сложив свои вещи, шустро встает из-за стола.

— Извини, майог, но эта девушка — твоя личная беда. У меня смена закончилась еще полчаса назад. Настя там волнуется уже. Бывай. — Ловко избежав особо сложных слов с буквой «р», летёха оставляет меня одного.

Ожидая из туалета свою личную большую занозу в заднице, барабаню по столу.

«Ой, непростая птичка сегодня попалась тебе, майор…» — Нехорошее предчувствие холодит затылок.

Будто в подтверждение этому в кабинет заглядывает Зайцев.

— Взяли! С весом, падла, был!

— Наши?

— Неа. Попался Маркеловским. Оформлять везут, мне Санька сказал. А эта где? — намекает сержант на мой личный геморрой.

— В толчок отпросилась.

— Аааа, ну удачи тебе с ней, майор, — на ходу бросает, скрываясь во тьме коридора.

Качаю головой. Растрезвонили уже.

«Ну что, капитан, дерьмо твои дела, если сейчас окажется, что девчонка ни при чем. Как бы реально не накапала начальству», — озадаченно ерошу ежик на затылке. — «Митрич с говном сожрет за очередную жалобу».

Некстати вспоминаю про логопедический феномен. Выговорить Гора Мкртичович с первого раза не удавалось никому из новеньких на «не уставном» посвящении. И Смородину за глаза давно называют Митричем.

Сам Гора знает о заворотах языков на своем отчестве и поправлять подчиненных не спешит.

Снова сую нос в листок и изучаю данные по этой мажорке Горячевой.

Двадцать пять лет. Соплячка совсем. Моему Арсу почти ровесница. Адрес проживания…

Вскидываю брови.

Неплохой район. Были там разок… Сплошь коттеджи и дворцы.

«Что же делать-то с тобой, блин?» — барабаню пальцами по столу.

От приближающейся перспективы получить выговор засосало под ложечкой… Или это желудок возмущен суточной кофейной диетой?

Тьфу на тебя, Беда Владимировна!

Как будто почувствовав, что о ней подумали, девчонка возвращается из комнаты задумчивости, торжественно неся в руке тест.

— Показывай давай, — тяну ладонь. Но Горячева быстро прячет пластину за спину.

— А если там по две полоски в каждом окошке, это значит, что я беременна?

Продолжаю молча смотреть на мажорку, гоняя в голове варианты, как загладить вину.

Сдавшись и пробурчав что-то про атрофию юмора, Яна вкладывает тест в мою ладонь.

Чисто.

Права оказалась, зараза.

«Пиздец мне походу». — Сжимаю челюсти и перевожу взгляд на торжествующую девчонку.

В ее глазах читаю: «Я же говорила!» — и душно сразу становится.

Потому что, блять, попал!

— Ну так что там, майор? Мы беременны или как?

Да она издевается!

— Кхм, кхм… отрицательный, — выдавливаю через силу.

Ну, что, Андрюха, проеб фееричный у тебя. Исправлять надо…

Девчонка плюхается на соседний стул и протягивает мне повелительно ладошку.

— Мобильник на базу!

Получив желаемое, утыкается в экран смартфона. А я реально начинаю чувствовать себя долбоебом.

Но ведь была точка, координаты, даже интервал совпал! И такая жопа!

Сглотнув, жду, что сейчас девица вызвонит всю свою армию поддержки, и меня прямо здесь распнут за косяк с «приводом».

Минуты ожидания текут невыносимо медленно, и я не выдерживаю первым.

Может, обойдется?

— Яна…

Подняв на меня свои