Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

медового месяца, – широко улыбается, глядя при этом исключительно на Вову.

С трудом дожидаюсь её ухода и поворачиваюсь к нему, скептически поджав губы.

– Ты можешь не устраивать представлений? – уточняю у своего обнаглевшего соседа. – В Сочи нас люкс для новобрачных ждет?

Даже не стараюсь скрыть сарказма.

– Нет, но если ты хочешь… – он запинается на полуслове.

Прослеживая его взгляд, сразу замечаю: девушку, которая только что была с нами любезна, кто-то успел до слез довести.

– Подожди здесь, – просит Вова, поднимаясь на ноги.

Мысленно прикрываю глаза и, пожалуй, матерюсь.

У кого-то синдром Робин Гуда? И как я сразу-то не догадалась! Это не Макс, заинтересовать которого чужими невзгодами трудно.

Ставлю ещё один маленький плюсик Арсеньеву и иду следом.

Он ведь не настолько наивен, чтоб полагаться на мое послушание?

Бизнес-класс на удивление пуст, кроме нас летит всего три человека, один из которых сейчас повышает голос на несчастную девушку.

– Ты совсем курица? Не понимаешь, с кем дело имеешь? Я тебе русским языком говорю: хочу покурить. А это значит…

Вова мгновенно реагирует на грубость в адрес бортпроводницы.

– Это значит, что ты сейчас закроешь рот и тихо займешь свое место, – угрожающе понижает тон, нависая над незнакомцем.

Они явно в разных весовых категориях. Противный мужик внешне ничего из себя не представляет. Но это не мешает ему вести себя борзо, правда, недолго.

– Джентльмен выискался? Ты знаешь, кто я? – оскаливается. – Да я вас всех, вместе взятых…

Его небрежный тон срывает с Арсеньева предохранители. За долю секунды считываю его намерения. Подлетев, хочу схватить за руку, но не успеваю.

Ощутимо встряхнув скандалиста, прижимает его лицо к двери в туалет, куда, судя по всему, мужик и рвался.

– Ещё одно слово, и тебе на коленях перед девушками извиняться придется.

Понизив голос до шепота, он ещё что-то добавляет. Расслышать мне не удается.

В ответ мужчина кивает, и через несколько мгновений Вова зашвыривает его в ближайшее кресло.

К дебоширу теряю интерес почти сразу – он притихает мгновенно, зато состояние Арсеньева меня беспокоит. Не могу объяснить, но что-то в нем настораживает. Помимо испорченного настроения, он становится излишне напряженным, словно сдерживается из последних сил.

– С тобой всё в порядке? – уточняю, когда мы оказываемся на своих местах.

Он кивает, не поднимая глаз.

– Отлично, просто дай мне пару минут, и мы продолжим.

Глава 38

– Хорошо… – с трудом давлю внезапно подступивший приступ смеха. – Хорошо, что мы не бизнес-джетом летели. Я бы подобного шоу не пережила, – краешком платочка вытираю проступившие слезы, когда Вова делится своими впечатлениями от перелета «Дубай – Москва». – И часто тебе попадаются такие решительные особы?

Он беспечно передергивает плечами, дескать, случается.

– Изредка. При тебе она бы не стала так рьяно себя предлагать.

На секунду мне кажется, что ему неловко становится.

С Арсеньевым на редкость приятно общаться, когда он не строит из себя высокомерную скотину.

Откровенно говоря, он бы и эту неудобную для себя тему не завел, если бы я не спросила, кто это шлет ему свои откровенные фото.

Каюсь. Профессиональное. Не смогла удержаться, учитывая, что его телефон у меня в руках находился.

Вова показывал видео с парусной гонки, в которой участвовал в прошлом году, и тут на половину экрана вывалилась увесистая, особо ничем не прикрытая женская грудь.

Можно сказать, удар по больному, вот я и не удержалась.

Оказалось, Арсеньев запал в душу одной из стюардесс частной авиакомпании, услугами которой периодически пользуется.

Вкус у девушки недурен.

– А как она твой номер узнала? – интересуюсь, откидываясь на мягкие подушки, которыми завалено широкое плетеное кресло.

Заселившись в отель, мы оставили вещи и отправились на прогулку. Спустя пару часов беспрерывной ходьбы, я поняла, насколько устала, и предложила заглянуть в кафе, расположенное неподалеку.

– Веришь, мне самому интересно.

– Способная. Это хорошо, – прыскаю, испытывая очередной приступ веселья.

Нет, он определенно смущен. Вот уж открытие!

Вспоминая нашу первую встречу, меня удивляет, что такого человека, как Арсеньев, можно застать врасплох перспективой небольшой интрижки. Уверена, таких готовых на всё девочек у него вагон наберется.

Не зря же я при каждой нашей встрече ловлю на нем заинтересованные женские взгляды. Чего греха таить, большинству женщин по душе именно такой типаж: уверенный в себе, богатый, холеный мужик, к тому же не обделенный внешними данными и интеллектом.

– Какая-то дура поставила меня в неудобное положение, – сетует он, подтверждая мои мысли. – Ты могла сделать вид, что не заметила?

От того, как легко он признается в собственных слабостях, я невольно проникаюсь уважением. Мне ли не знать, какой силой духа нужно обладать для подобных откровений?

– Как такое достоинство не заметить можно было, а? Я ведь не слепая! Там есть чему позавидовать.

Вова собирается возразить, но нас прерывает подошедший официант. Оставив меню, предлагает сделать предварительный заказ.

– Воду с мятой и лимоном, пожалуйста.

Кивнув, официант поворачивается к моему спутнику.

Арсеньев повторяет мой заказ и называет несколько блюд до того, как я успеваю меню просмотреть.

– Не смотри на меня так, – произносит, как только мы вдвоем остаемся. – Выбирай всё что захочешь. Это так, чтоб без дела не сидеть.

– Ты выглядел так, будто хотел от него поскорее избавиться.

– Так и есть. Мне нравится быть с тобой наедине.

Очень жаль, но с ответом я не нахожусь. Сложно дерзить, когда тебе в лоб признаются в симпатии. Его слова кажутся искренними, и от этого ещё проблематичней принимать комплименты.

Ощущения от времени, проведенного с Арсеньевым, для меня непривычны. И дело не только в том, что мне опыта недостает.

Несмотря на схожесть типажей, Вова ведет себя иначе, нежели Макс. Не поторапливает меня постоянно, не строит недовольную рожу каждый раз, когда я хочу сделать что-то, что идет вразрез с его картиной мира, не давит своим «экспертным» мнением.

Надо признать, даже не замечала, привыкла к тому, что муж за долгие годы выстроил наше общение так, будто он главный, а