Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

удержать хозяйство в штанах. Я тоже имела удовольствие их заценить, что уж там, – на последней фразе из меня вылетает смешок.

Вспоминая ту абсурдную сцену, свидетелями которой мы стали, мне уже не так больно, но не потому, что отпустила, скорее…

Внутри всё выжжено. Пациент скорее мертв, чем жив.

Зато я точно могу сказать: на душе скребут кошки, когда я задумываюсь о словах Владимира на тему собственного удовольствия от жизни. Его правота ранит.

Будучи опустошенной, я не знаю, чего бы мне хотелось. В голове пусто. Вообще никаких желаний нет, словно от меня лишь оболочка осталась.

Вчера мы весь день ходили с детьми по магазинам: покупали им вещи на лето, новые гаджеты и безделушки, ели мороженое и даже в парк экзотичных бабочек заглянули. Простыми словами, провели день так, как они выбрали. Было круто, но ночью снова накрыло тоской.

Фактически, я им уже особо-то и не нужна. Они прекрасно без меня с жизнью справляются.

Что осталось у меня? Кроме работы, выходит, что ничего. Но признаться в этом могу только себе, потому и отчитала Арсеньева за то, что лезет не в свое дело.

Ну правда, кто он такой, чтобы меня отчитывать и учить уму-разуму?

– Жаль, ты мне сразу не позвонила, – в словах подруги нет претензии. – Я бы была рада тебя поддержать.

– На тот момент мне было сложно обсуждать измену Макса.

– Я на днях была у знакомых в гостях, проезжала мимо вашего дома. Выставили на продажу? Со стороны выглядел непривычно пустынным.

– Там никто не живет. Макс с Евой в квартиру перебрались, Женя к Стасу. Ну а я… Ты и так знаешь.

– Знаю. Спасибо мелкому. Хоть он обо мне не забывает, не то что его мать – партизанка.

Надо сказать, я никогда не была излишне открытой. Дела семейные оставались за дверьми нашего дома. Привычкой обсуждать с подругами личную жизнь я не обзавелась, и сейчас ничего не изменилось.

– Понять и простить, – вздыхаю и тянусь к бардачку за пачкой мятных леденцов.

Жутко нервничаю. И из-за экзаменов, и из-за того, что Женя сразу после их сдачи улетит в летний лагерь.

Мой храбрый мальчик немного сопротивлялся, говорил, что лучше поможет мне с переездом, но я-то видела, как его глаза загорались огнем при одном упоминании о заграничной поездке.

Делюсь с Аней своими мыслями и переживаниями, так далеко Жека никогда ещё был от нас.

– Макс против, но особо не вмешивается, – закидываю в рот леденец и сразу делаю глоток воды, ощущая легкое покалывание свежести на языке.

– А мне кажется, здорово! Вот то, что нужно! Мелкий развеется, и ты отвлечешься. Когда в последний раз отдыхала по-взрослому? Можем с тобой съездить куда-нибудь, у меня осталась от отпуска парочка дней.

От неожиданного предложения закашливаюсь и случайно проглатываю леденец. Пока он со значительным дискомфортом проходит по пищеводу, я и плачу, и хохочу одновременно.

– Боже, Аня! Лучше молчи! – произношу хрипло, как только получается сделать полноценный вдох. – Что значит «по-взрослому»? Ты мне предлагаешь раскидать детей и погрузиться в разврат? И чем я буду лучше Максима?

Подруга мило мне улыбается, настолько, что хочется её отругать.

– Где твоя сумочка? Я найду паспорт и тебе покажу кое-что. Ты уже в разводе, – произносит серьезно и по слогам. – Свободная женщина. Что значит, как Максим будешь?

– Мне сейчас не до того. Нужно что-то с работой решать. Переезжать или остаться.

Аня цокает.

– Успеется, тебе ведь дали немного времени. Это всё мать вас в детстве застращала, Викуль. То, что она второй раз замуж не вышла, не значит, что и ты должна так поступать. Одиночество – её осознанный выбор, и, как можно заметить, счастья он ей не принес. Зачем повторять чужие ошибки?

– Ты меня сейчас к чему подталкиваешь?

– К тому, чтобы ты дала себе шанс быть свободной, счастливой. Тебе перезагрузка нужна. Посмотри на себя, бледня вся. Скинула сколько, килограмм десять?

– Шесть всего.

– Вот идиотка, – цедит сквозь зубы. – Давай рассмотрим разные варианты. К примеру, ты останешься благочестивой, верной своей работе, детям, прошлому… Кто тебе за это спасибо скажет? Максим – кобель этот? Он, как и все кобели, думал, что может вытирать об тебя ноги. А всё, знаешь, почему? Потому что ты порядочная. Хорошая мама и жена. Был уверен, что проглотишь в случае чего. А как иначе, он же у тебя первый, единственный, – её передергивает. – Да слава богу, что раскрылся мерзавец, пока ты молодая. Успеешь ещё встретить достойного и построить нормальную семью.

– А ты мне поможешь с поиском, – хмыкаю я.

– Я бы с радостью, но дай себе для начала найти, – смеется подруга. – К тому же я не припомню, чтобы у тебя были проблемы с мужиками.

В её словах столько уверенности, что я невольно округляю глаза.

– Тебя понесло неизвестно куда.

– Нет, это ты на своем Максиме застопорилась. Очнись! Даже несмешно. Каждый раз, когда отдыхать выбираемся, к тебе кто-нибудь подходит познакомиться. Если скажешь, что я не права – укушу, – предупреждает.

– Да глупости это всё, – отмахиваюсь.

– Глупости у тебя в голове взращены. Неужели действительно не замечаешь, как на тебя реагируют мужчины?

– Как и на всех остальных, – диалог начинает меня напрягать.

– Бесстыжая ты! Так бестолково профукать всё, чем наградила природа. Не поленись вечером, рассмотри себя в зеркале, а потом ещё раз поговорим.

С трудом, но мне удается перевести разговор в другое, более безобидное, русло.

Аня не первая, от кого я слышу комплименты, пусть и сомнительные, в отношении внешности. Но мне никогда не было до них дела. Более того, даже неприятен сам факт, что внешность может быть самым главным моим достоинством.

Единственное, в чем права подруга, так это то, что сложилось такое отношение у меня ещё в детстве. Мама всегда говорила, что красота моя на любителя, дескать, это даже к лучшему, не вырасту ни на что не способной приживалкой, коими она всех красивых женщин считала.

Но, судя по всему, со временем её взгляды изменились – чего не сказать о моих, – ведь теперь она считает, что быть замужем за состоятельным человеком – предел мечтаний.

За бестолковой болтовней проходит два с лишним часа. Аня вместе со мной дожидается момента, когда Женька, сияя улыбкой,