Черно-белые чувства - Дарья Волкова

без одеяла было совсем неловко. — Это я во сне. Я не специально к тебе… Я не хотела!

А я хотел!

Артем не придумал ничего лучше, чем встать и повернуться спиной. Неловко, с трудом, натянул штаны, футболка, все так же стоя спиной к кровати.

За дверь раздался громкий голос Кирилла Юрьевича.

— Молодежь, вы встали? Завтрак на столе.

Артем вздохнул, втягивая живот. И спросил, не оборачиваясь.

— Тая, поедем сегодня домой?

Формулировка — шикарная. Но здесь, похоже, поговорить не получится. И, получается, он приехал, чтобы забрать Таисию. От этого понимания стало как-то невероятно легко на душе.

Как и от ее тихого:

— Да.

* * *

На завтрак были оладьи и уже привычная сводка новостей от Кирилла Юрьевича. На известие о том, что Артем и Тая уезжают после завтрака, Мельниковы-старшие отреагировали по-разному. Наталья Ивановна спешно закончила завтрак со словами: «Надо же вам собрать!», а Кирилл Юрьевич сообщил, что после завтрака Артем должен пойти и выбрать себе и Тае нэцке.

Брелоки Артем выбрал — толстого улыбающегося кота и жабу. Кота — Тае, жабу себе. То, что бросилась собирать Наталья Ивановна, оказалось двумя огромными сумками со всевозможными банками. Артем даже не стал выяснять, что это, просто послушно сгрузил все это в багажник.

Таисия на прощанье обнялась с родителями, Артем обменялся рукопожатием с Кириллом Юрьевичем, неловко кивнул Наталье Ивановне. Буян на прощание гавкнул. Выезжая из двора, Артем бросил взгляд в зеркало заднего вида. Два человека и собака. Потом покосился на Таю — она смотрела ровно перед собой.

На себя Артем в зеркале солнцезащитного козырька смотреть не стал. Он знал точно — сейчас за рулем машины сидит совсем не тот человек, который приехал сюда за рулем этой же машины вчера.

*** Они ехали в молчании. И это было правильное молчание. Молчание, которое не напрягало. Как будто Артему и Тае было о чем помолчать. Впрочем, и поговорить им тоже есть о чем.

Но не сейчас. Не в дороге.

Впереди показалась заправка. Артем бросил взгляд на приборную панель.

— Заедем?

— Хорошо.

Пока Артем заправлял машину, Тая пошла в здание заправки. Наверное, в туалет. Может, за кофе. Точно, за ним.

Тая подошла, держа в руках два стаканчика.

— Я взяла нам кофе.

Артем, не отрываясь, смотрел на эти два стаканчика с кофе. Просто два стаканчика с кофе. Простая фраза из четырех слов: «Я купила нам кофе». И, вместе с тем…

Он не мог оторвать взгляд от этих двух стаканов с кофе в женских руках.

— Артем?.. Не хочешь кофе? Я взяла тебе американо, ты же пьешь без молока. А себе взяла капучинку. Давай поменяемся? Хочешь капучино?

Как давно… Как давно этого не было в его жизни. Ему просто купили кофе. Он не просил. Девушка с голубыми глазами купила ему кофе. Именно такой, какой он любит. Он не просил, а она купила. Просто потому что…

Я купила нам кофе.

Нам.

Кто в последний раз покупал ему кофе? Проявлял заботу? Думал о нем? Что утром не выпил кофе, что пьет его без сахара, что…

— Артем?.. — голос Таи звучал неуверенно. — Ты почему молчишь? Не хочешь кофе? Может, тебе горячего шоколада взять? Там есть.

Он медленно вытянул из рук Таи оба стаканчика, поставил их на крышу машины. За спиной щелкнул заправочный пистолет. А Артем обнял ладонями девичье лицо и поцеловал.

Какой кофе? Какой шоколад? Когда у меня есть ты.

Ее удивленно приоткрытые губ были на вкус лучше всего кофе, всего шоколада и вообще лучше всего на свете. Нежные. Горячие. Сладкие. Пьянящие.

— Молодые люди! — разнесся над заправкой голос из громкоговорителя. — Освободите место у колонки!

Они вздрогнули оба. Тая дернулась. Оказывается, Артем прижимал ее к машине. А лучше прижимать к себе. Сзади засигналили, и Артем открыл дверь машины.

— Садись.

Голова все еще кружилась. И какие-то пятна перед глазами, как будто вышел из темного помещения на яркий свет. И не поддающееся контролю желание улыбаться. Просто так. Или даже смеяться.

Он сел в машину, завел, но тронуться не успел.

— Артем, кофе!

И тут он все-таки расхохотался.

Про кофе-то он и забыл! Пришлось снова выходить, забирать кофе с крыши. Ему снова сигналили, но Артем мог на это только рассмеяться.

* * *

Какой у Артема красивый смех. И как ему невероятно идет улыбаться.

Это все, о чем Таисия могла сейчас думать. Об остальном — о поцелуе прямо на заправке, о том, как ее спина прижималась к теплой гладкой поверхности автомобиля, о том, что было еще раньше — о совместно проведенной ночи, о пробуждении, о неловкости, да в целом о приезде Артема в дом ее родителей — обо всем это Таисия думать не могла.

Наверное, это поцелуй на заправке под автомобильные сигналы и сердитый голос из громкоговорителя напрочь отбил у Таи способность думать. И сейчас она могла только прихлебывать свою капучинку, улыбаться и любоваться.

Как Артем прихлебывает кофе. Как иногда бросает на нее короткий взгляд и начинает улыбаться. Они так и ехали. Пили кофе, смотрели друг на друга и улыбались. Артему ужасно красиво, когда он улыбается.

— Слушай, я же купила тебе шоколадку!

— Это твоя шоколадка.

Вот и все слова. А дальше снова — кофе, уже с шоколадкой, невероятная красивая мужская улыбка и молчание.

И ничего больше не нужно.

* * *

Артем привез Таю к ее дому. Вытащил из багажника сумки, и они поднялись. До ее квартиры. Мама ей, конечно, выдала… Но отказываться от маминых заготовок нельзя! Во-первых, мама обидится. Во-вторых, это же реально очень вкусно.

Господи, о чем Тая думает?!

Так о чем-то другом думать и не получалось. С «подумать» было по-прежнему не очень. Зато очень хотелось… Тут ведь им никто не будет гудеть и ругаться в громкоговоритель…

— Тая… — Артем стоял рядом. Очень близко. И голос звучал хрипло и тихо. — Посмотри на меня, пожалуйста.

Да пожалуйста…

Какие же у него ресницы — когда вот так, близко. Убийственный контраст черных ресниц и серых глаз. Она не видит ничего, кроме них. Но знает, что где-то там, ниже — колючий широкий подбородок и на контрасте немного детский рисунок губ, особенно нижней.

Руки сами собой взлетели вверх и легли на плечи. Как там, на заправке.

— Прости меня, Тая…

— За что ты просишь прощения?

Он шумно выдохнул, наклоняя голову и прижимаясь лбом ко лбу.

— Тая… Я потом все сделаю.