Черно-белые чувства - Дарья Волкова

По-прежнему, на эти, будь они неладны, носки! Зачем-то сцепила в замок руки. — Ну… Если ты так считаешь… Пусть будет так. Долг — так долг. Тогда — в расчете, Артем.

У него внутри все замерло от ее голоса. Он стал какой-то… Какой-то чужой. Будто не было вчерашнего дня. Будто не она гладила его по груди, не обнимала за шею. Не шептала: «Все-все-все»

— Я что-то не то сказал? — она медленно покачала головой. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Еще одно медленное покачивание головой.

— Знаешь, говорят, что если надо объяснять, то не надо объяснять.

— Звучит максимально тупо.

Она пожала плечами, по-прежнему глядя на эти носки в пакете, чтоб их!

— Ладно! — Артем резко встал. Думать лучше дома. В знакомой, привычной обстановке. — Спасибо за ужин. И за… Спасибо, в общем.

Он шагнул к двери кухни.

— Твои носки, Артем. И папка. Файл с ответом я тебе сейчас отправлю.

И почему у него такое чувство, что только что вдруг все не пойми с чего испортилось?!

* * *

Он — ушел. А она — не заплакала.

Да и с чего бы плакать? Все же хорошо. Нет, не хорошо. Другое слово.

Все правильно. Все получили то, что заслужили. И Халяевы. И Артем. И даже Таисия.

Правда, она не знала, чем заслужила безответную любовь. Она сегодня не могла не смотреть на руки Артема. Постоянно одергивала, отводила глаза, а потом снова возвращалась взглядом. К его рукам, которые медленно мяли пакет с чем-то пестрым. С носками.

Смотрела на золотой обод на вдовьем пальце. Как кольцо блеснуло, когда Артем взмахнул рукой. Нельзя соревноваться с мертвыми. Они всегда выигрывают. Потому что в их распоряжении все время мира.

Да и неправильно это — соревноваться с ними. Артем любил свою жену и дочь. Это правильно, это нормально. И то, что он их любит до сих пор — тоже правильно. Иначе это не любовь — если спустя пять лет ты забываешь тех, кто был тебе так дорог.

Но ведь жизнь дальше продолжается? Или нет?

Это может решить только Артем. А он, судя по кольцу на пальце и словам о долге, решил. Что Таисия может сделать? Только принять его решение. Как там говорят: «Насильно мил не будешь»? Сколько чудовищной по своей силе правды в этой короткой фразе, в этих коротких словах.

Насильно.

Мил.

Не.

Будешь.

И все равно — все она сделала правильно. Артему надо было помочь. Артема надо было спасти. А то, что она в процессе этого в него влюбилась — это… Это надо просто пережить.

Взрослая девочка. Переживешь. Тая всхлипнула. Так, а ну не реви! Иди, посуду помой после ужина. В кои-то веки — две тарелки. Паша у нее никогда не ел.

Таисия зажала горло. А ну не реви, это стыдно! В это время зазвонил телефон.

* * *

Дома Артем попытался войти в привычный ритм, но ничего не получалось. Все выбивало. Что он делал обычно после прихода с работы? Правильно, ужинал. А сейчас он уже поужинал. В душ? Да, в душ.

А после, в одном полотенце, зачем-то взял с полочки в прихожей пакет с носками. Надо же посмотреть, что там.

А там оказалось две пары. Одни, коричневые с серым, огромные, реально на Артемову лапу. Но была и еще одна пара, нежно-зеленого цвета, явно не мужского размера. Но и не детские.

Твою ж…

Ничего не получалось. Ни думать, ни делать. Надо выспаться. Просто надо выспаться. Недосып накопился. Часов двенадцать сна творят чудеса.

Артем прослонялся пару часов, посидел за компом, в попытках разобраться, что у него были за мысли по поводу диссера. В десять лег спать.

А не спалось. Где там его усыпительная книга? Там и текст, и голос чтеца — все как по заказу. Давай бухти, как космические корабли, бороздят Большой театр.

Но и этот проверенный метод не помогал. А нудный голос чтеца, под который Артему обычно великолепно засыпалось, монотонно произносил: «Мой огонь погас. Нет на свете ничего темнее, чем обгоревший фитиль. И где-то в глубине себя я сказал: хочу домой, нет, не домой, а по ту сторону дома, где загораются огни».

Артем резко сел на кровати, выключил воспроизведение. Мой огонь погас… Да что вы об этом знаете?! Он встал, пошел на кухню, выпил горячей воды, вернулся в кровать и заснул в полной тишине.

* * *

— Не ожидал, Евгений Геннадьевич…

— А что, Артем Александрович, ты уже освоился в кресле главного?

Разговор с Москвиным, который неожиданно, как снег на голову, вернулся со своего затянувшегося лечения, сложился с самого начала не очень. Артем только-только приехал из прокуратуры, отвозил им ответ, приготовленный Таисией, отвечал на их новые вопросы. Вроде бы поставили окончательную точку. Артем только-только выдохнул, как в приемной его огорошили — Москвин на месте. Хотя, это, может, и не плохо… Должен же был главный когда-нибудь вернуться к работе.

Хотя Артем уже окончательно запутался, что сейчас хорошо, а что — нет. Все происходит слишком быстро.

— Нет. И не собирался. Рад, что вы вернулись, — про состояние здоровья Артем решил не спрашивать. — Я только что из прокуратуры. Все вопросы закрыл.

— Их бы не было, если бы не твое письмо.

Два врача обменялись долгими, в упор, взглядами.

— Это бы все равно вскрылось, Евгений Геннадьевич, — Артем говорил негромко. И с полным осознанием собственно правоты. — Вопрос только в том, когда. И кого назначили бы виноватым. Я не хочу нести ответственность за то, чего не делал. А вы хотите?

Главный врач отвел глаза, кашлянул.

— Наверное, ты прав, Артем… Только и мне это все в таком виде досталось, так что…

— Я думаю, что мое письмо подстраховало и вас тоже.

— А! — Москвин махнул рукой. — Ладно. Разберусь.

— Если хотите, я напишу заявление. По собственному.

— Давай, без ребячества, Артем. Ты не барышня, чтобы обижаться. Расскажи лучше, что тут без меня важного случилось.

— Хорошо.

* * *

Голова после разговора с главным гудела. Артем так и не решил для себя, знал ли Москвин об этой ситуации, сознательно ли подставил Артем под удар. Или все произошло случайно.

Не знал и не хотел пока об этом думать. Главный врач на месте — вот он пусть и думает. А Артем имеет право выдохнуть. И выпить кофе в компании одной умницы из экономического отдела.

Артем Артамонов: Приходи на кофе.

Таисия