Машина любви - Райан Кендалл

Полагаю, четыре бутылки — это магическое количество пива для Джека. Надо не забыть поиздеваться над ним завтра по поводу того, каким слабаком он стал.

— Да, помню. В той частной школе, из которой она перевелась, биологию начали преподавать только в предпоследнем классе. А у тебя какое было оправдание? — Я копаюсь в миске со снеками и щелчком запускаю арахис Уэсу прямо в голову.

— В основном лень, — говорит он, отмахнувшись от арахиса, но с легким опозданием. Орешек попадает ему прямо между глаз и отскакивает на пол. Рефлексы пропали; он официально пьян. — Тебе вообще-то следовало бы сказать мне спасибо. Именно после того урока ты захотел стать врачом. Я просто позволил тебе найти свое призвание.

Я физиотерапевт, но невелика разница.

— А я просто спасал тебя от того, чтобы ты не завалил биологию.

Допив остатки пива, Джек показывает мне средний палец и тянется к миске со снеками в поисках собственных боеприпасов, в итоге останавливая свой выбор на соломке. Я даю ему возможность сделать бросок; он прицеливается, словно копьеметатель, и швыряет соломку в меня. Он мажет, причем сильно, и соломка, пролетев через весь бар, попадает одному ничего не подозревающему бедолаге прямо в затылок.

— А вот и наш сигнал к закрытию счета. — Я машу бармену и протягиваю через стойку свою карту AmEx, что вызывает у Уэса непонимающий взгляд.

— Какого черта ты платишь? — спрашивает он, нахмурив брови. — Ты же пил только воду.

— Ага, а тебя только что бросили, — говорю я, нацарапав свою подпись на чеке и запихивая десятидолларовую купюру в банку для чаевых. — А теперь пошли. Валим отсюда.

Пока я иду, а Джек ковыляет через парковку, я отправляю Натали короткое смс, чтобы сообщить, что выполнил миссию по спаиванию Джека и что мы едем домой. Радио включается, как только я поворачиваю ключ в замке зажигания, играет какая-то прилипчивая попсовая песня о любви, которую Джек тут же переключает. Он усердно крутит ручку настройки, меняя станцию каждый раз, когда в песне упоминается девушка, поцелуй или что-то еще, хоть отдаленно связанное с романтикой.

Мне жаль бедолагу. Судя по всему, его бывшая разорвала его сердце в клочья.

— Все эти гребаные песни о любви, — бормочет он, в итоге сдаваясь и вообще выключая радио. — Меня тошнит от этого дерьма. Женщины — отстой. Все, что они делают — воруют твои толстовки, а потом сваливают, когда ты им наскучишь.

Не успеваю я сформулировать контраргумент, как он указывает на ресторан быстрого питания впереди.

— Чувак, давай чего-нибудь поедим.

Я даже не пытаюсь скрыть свое раздражение, подъезжая к окошку и прося девушку по громкой связи дать нам минутку, чтобы определиться.

— Чего ты хочешь, Уэс? Бургер? Картошку?

— Я хочу женщину, которая не станет вытирать об меня ноги, — ворчит он, с досады пнув бардачок.

— Значит, бургер и картошку.

Я делаю заказ и проезжаю вперед, чтобы расплатиться. Джек либо слишком пьян, либо слишком расстроен, чтобы выступать по поводу того, что я плачу и в этот раз, но его настроение немного улучшается, когда я передаю ему пакет с горячей жирной вкуснятиной. Надеюсь, картошка фри нейтрализует часть алкоголя в его организме и завтра его похмелье будет не таким невыносимым.

Он набрасывается на еду с довольным урчанием.

— Фри — это так вкусно. Зачем мне женщина, когда у меня есть картошка фри?

— Наверное, потому что картошка не может тебя удовлетворить. — Я паркуюсь неподалеку и откидываюсь на спинку сиденья.

— Думаю, мне нужно взять паузу, чувак, — произносит Джек с набитым ртом. — На время завязать с женщинами. Привести мысли в порядок.

— Это, конечно, мило. Но ты ни за что на свете не продержишься больше недели. От силы две.

Сколько мы с Джеком дружим, в его жизни всегда была какая-нибудь девушка. Будь то постоянная подружка, девушка на одну ночь или просто та, с кем он познакомился в «Тиндере», в нашей квартире было очень мало ночей, когда Джек не делил бы с кем-то постель. Отказаться от девушек ему будет сложнее, чем отказаться от пива. А это о многом говорит.

— Чушь собачья. Ты правда думаешь, что я настолько слаб?

Кажется, он искренне оскорблен, поэтому я пробую более мягкий подход.

— Да ладно тебе, друг. У тебя был регулярный секс столько, сколько я себя помню. Ты просто не сможешь без этого.

— У меня есть прекрасная рабочая рука. Я справлюсь, — говорит он в промасленный бумажный пакет, выуживая свой бургер. — Никаких больше женщин. Объявляю об этом прямо сейчас. И я сдержу слово.

Подавляя желание закатить глаза, я тянусь за парой соломинок картошки.

— Я напомню тебе об этом, когда на следующей неделе ты встретишь в спортзале какую-нибудь блондинку и захочешь привести ее домой. Ты сдашься в два счета.

— Черта с два. На сколько поспорим, что я смогу продержаться целый месяц, ни с кем не переспав?

Он серьезно собирается заключить на это пари? Я не особо азартный человек, но звучит как ставка, которую я гарантированно выиграю, так что почему бы и нет?

— Ладно, как насчет такого. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, показывая, что я не шучу. — Я сделаю это вместе с тобой. Никаких женщин, никакого секса, никаких случайных связей. Готов поспорить, я продержусь намного дольше, чем ты. Это проще простого.

Джек закатывает глаза.

— Ну да, конечно, тебе легко. Ты же практически монах.

Последние пару месяцев мне приходится терпеть его бесконечные шуточки о том, что я, судя по полному отсутствию у меня личной жизни, должно быть, заново рожденный девственник. Да, возможно, у меня сейчас и правда засушливый период, но это не проблема. И долгие смены в педиатрическом отделении физиотерапевтического центра делу точно не помогают.

Я люблю свою работу. Правда люблю. Не то чтобы я был против перепихнуться в ближайшем будущем. На горизонте даже маячила пара перспективных вариантов, но если уж на то пошло, что такого, если я еще месяц буду дрочить в душе?

— Слушай, ты серьезно насчет этого спора или нет?

Джек обдумывает предложение, поглощая еще немного картошки, по-видимому, пытаясь решить, действительно ли его рука справится с задачей.

— Знаешь что? Давай, — говорит он, вскидывая кулак в воздух и разбрасывая картошку по всему салону моей машины.

— А тот, кто сорвется первым… — Я медленно жую картошку, отчасти чтобы нагнать напряжение, отчасти чтобы выиграть время и придумать, на что мы спорим. Выпивка за счет проигравшего? Уборка квартиры в течение месяца? Нет, тут дело серьезное. Ставки высоки. Награда