Двор зверей - К. А. Найт

и не замечал. Охота - это вся моя жизнь, но когда я смотрю на нее, что-то шевелится во мне.

У нее длинные ресницы, а волосы ниспадают свободными, беспорядочными волнами, длинными и густыми. У нее очаровательное лицо в форме сердечка, достаточно острое, чтобы придать ей слегка угрожающий вид. Она высокая, с мускулами и женственными изгибами.

Она прекрасна, да, но почему я не могу отвести взгляд?

Она враг, но более того, меня никогда раньше не заботили ни женщины, ни мужчины. Охота - это все, что я знаю. Так почему сейчас? Почему этот волк? Почему что-то внутри меня смягчается и пульсирует?

Она вздыхает, потирая голову и очаровательно хмурится, без сомнения, пытаясь найти удобное местечко у решетки.

Сглатывая, я просовываю руку между ее головой и прутьями решетки, пока она спит.

Животное внутри меня, кажется, мурлычет в ее присутствии, и ее сладкий запах окутывает меня, как теплое одеяло. Это волк? Это потому, что мы теперь такие же?

Даже отрицая это, я знаю, что ошибаюсь. Я видел ее раньше.

Я, блядь, увидел ее и возненавидел за это.

Почему мне кажется, что сейчас я этого не могу сделать?

Когда она резко вскакивает, я отдергиваю руку. Она смотрит на меня, моргая, прежде чем подняться на ноги и отойти, когда входит огромный мужчина. Он старше и массивнее, от него исходит аура власти. Он свирепо смотрит на меня, но когда его глаза скользят по ней, они наполняются любовью и беспокойством.

Парень?

На мгновение меня наполняет что-то вроде зависти, хотя я и не знаю почему, и волку, запертому в моей шкуре, хочется броситься.

— Тебя не было какое-то время.

Я поднимаюсь на ноги, свирепо глядя на мужчину, но она даже не удостаивает меня взглядом, направляясь к нему. Мой волк впивается в меня когтями, заставляя меня рычать, и я, прищурившись, смотрю на него.

— Я приношу свои извинения. — Она слегка наклоняет голову, демонстрируя уважение, когда его взгляд переходит на меня. — Пойдем поговорим...

— Так это и есть охотник. — Он проходит мимо нее, не останавливаясь, пока не оказывается перед решеткой.

Еще чуть-чуть ближе, и я мог бы вырвать ему горло - или глаза за то, что он посмотрел на нее.

— Альфа, — говорит она, направляясь в мою сторону, но он игнорирует ее, крепко вцепившись в решетку.

— Тот, кто хочет похитить мою дочь и причинить вред моей семье. — Я вздрагиваю, глядя на Куинн. Это ее отец? Ее отец - альфа стаи? Неудивительно, что она так заботится. Это действительно ее семья.

Я держу рот на замке, но мой гнев утихает. Я не анализирую почему.

— Ну что, нечего сказать? — Он смотрит на Куинн. — Он что-нибудь сказал?

— Альфа, — начинает она, и он рычит.

Она опускает голову, и что-то во мне пробуждается, когда она кланяется ему. Я подхожу ближе, и когда он оборачивается, его глаза расширяются, когда он видит меня так близко. Я удерживаю его внимание на себе. Дочь она или нет, он может причинить ей боль. По какой-то причине я не могу позволить этому случиться.

Только мне позволено причинять ей боль.

— Почему бы тебе не спросить меня? — Вместо этого предлагаю я ровным и спокойным голосом.

— Как будто я поверю всему, что исходит из твоих мерзких уст, — парирует альфа.

— Чан. — Она касается его руки, и он смягчается, глядя на нее. — Пойдем, давай поговорим.

— Думаю, сначала я хотел бы поговорить с ним. Встретимся в моем кабинете, — командует он.

— Чан, — начинает она, и он рычит.

Она опускает руку и голову. — Да, Альфа. Мне жаль.

Она бросает на меня обеспокоенный, испытующий взгляд, прежде чем повернуться и уйти. Я смотрю ей вслед, а когда оглядываюсь, он внимательно наблюдает за мной. Я не знаю, что он видит, но ему это не нравится. — Откройте ворота, — рычит он, и камера немедленно распахивается.

Он входит, занимая все пространство.

Я отступаю назад, готовый драться, когда понимаю, что не могу. Это отец Куинн, и что бы у меня ни было еще, я не причиню ей боль таким образом. Кажется, я не могу этого хотеть, даже если, по логике вещей, я знаю, что причинение вреда альфе может освободить меня.

Вместо этого я позволяю его кулаку ударить меня по лицу. Я позволяю ему отшвырнуть меня к стене. Я позволяю ему бить меня, и когда он стоит надо мной, его грудь вздымается, а глаза сверкают волчьим блеском, я встречаюсь с ним взглядом. — Ты никогда не посмотришь на мою дочь. Ты меня понимаешь? Она - все, что у меня осталось. Ты не заберешь и ее. Я вернусь, и когда я вернусь, мне нужны ответы, чего бы это ни стоило.

Он захлопывает решетку и стремительно уходит, оставляя меня истекающей кровью и сбитым с толку.

Надеюсь, с Куинн все будет в порядке. Прямо сейчас он - яростный торнадо и, без сомнения, направляется к ней.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Я волнуюсь все время, пока жду Чана в его кабинете. Что он видел? Что он слышал? Черт, я даже беспокоюсь о Джае. Убьет ли он его? Не знаю, почему меня это волнует. Я получила то, что мне было нужно. Я ничего ему не должна. Так почему же я чувствую себя плохо?

Когда врывается Чан, дверь с яростью ударяется о стену. Волны доминирования накатывают на меня, почти сбивая с ног, когда я поднимаюсь на ноги. Он обходит свой стол и прислоняется к нему, его волчьи глаза сверкают, и я замечаю кровь на костяшках его пальцев.

Его и Джея.

Мое сердце бунтует от боли, которая пронзает меня насквозь.

Предатель, - шиплю я на него.

— Чан, — начинаю я, нуждаясь рассказать ему все, что знаю.

— Ты больше не будешь командовать, — огрызается он.

Я вздрагиваю от шока. Это потому, что я заснула? Он видел, как Джей прикасался ко мне?

Неужели он думает, что я их предала?

— Отец, — начинаю я.

— Нет. — Он хлопает кулаками, заставляя меня подпрыгнуть. — Это окончательно, — предупреждает он. — Это приказ от твоего альфы. Даже не приближайся к этим камерам. Мы заставим его заговорить.

Я проглатываю свое опровержение и свое разочарование. Что он