Дом холодных сердец - Тея Авари

и ни в чем не уступали вампиру. А еще у каждого при себе было оружие из заговоренной стали.

Единственное, чего у них не было, – это крылья. Вампир расправил их и взмыл в небо, взметая снег вокруг себя, чтобы обрушиться на врагов сверху, вбивая их в мерзлую землю.

Это не смутило инферналей, они ощетинились мечами и приготовились защищаться и атаковать. Молниеносно отскочив в стороны, они снова напали на вампира, окружая его со всех сторон.

Этот бой мог быть бесконечным, но Торн почувствовал, что теперь в нем пробудилась истинная сила. Теперь ему было что терять и к кому возвращаться.

Один из инферналей повалился, хватаясь за горло; другой застыл с вытаращенными глазами, прежде чем осесть в снег. Третий умер с громким криком от собственного меча, пронзившего живот.

Наступила тишина, в которой были слышны лишь хриплое дыхание вампира и стон ветра над пустынным, заснеженным полем. Все инфернали лежали неподвижно. Кроме одного.

Последний стоял чуть поодаль, спокойно наблюдая, оценивая. На груди его раскалялся докрасна замысловатый амулет, размером с ладонь.

Торн, которого все же успели изрядно потрепать, понял, что настоящее сражение только предстоит. Перед ним был главный враг. Тот, с которым даже чудовищу, такому как он, тяжело совладать. Потому что этот враг сам был чудовищем.

– Хорошо дерешься, вампиреныш, – хладнокровно проговорил главарь инферналей.

Он смотрел прямо на Торна, и только что погибшие товарищи, казалось, его ни капли не интересовали.

– Но я сражаюсь лучше…

Инферналь напал на вампира с нечеловеческой скоростью, тут же железной хваткой впился в его горло рукой и вонзил в живот нож, проворачивая рукоятку и разрывая внутренности.

Торн яростно взвыл и, приложив все свои силы, еле-еле отцепил его от себя, отшвырнул в сторону.

Инферналь усмехнулся.

– Это, – коварно проговорил он, – я нашел в вашем доме…

Он вытянул из-под пол плаща серебристый клинок, в котором Торн мгновенно узнал свой заговоренный меч, некогда верой и правдой служивший ему в борьбе с чудовищами. Должно быть, Отец веками зачем-то хранил его…

Вампир вздернул верхнюю губу, обнажая клыки и едва сдерживая ярость.

– Какая ирония, – не унимался инферналь, – умереть от собственного меча. Не считаешь?

Вампир зарычал и ринулся в атаку. Они снова сцепились, кружа в снежном вихре, как смерч. Торн уворачивался от ударов оружия, когда-то принадлежавшего ему, а теперь разящего его самого в руках инферналя.

Гнев и ярость придавали Торну сил. Он ускорил свои атаки, заставляя врага обороняться.

На снег брызнула кровь. Торн почуял, что она принадлежит не ему. Но инферналь и не думал сдаваться или бежать в страхе. С его губ уже слетало заклятье, способное подчинить себе кого угодно, даже вампира.

В тот же миг неведомая сила сковала Торна, внутри заклокотало нечто, подбираясь к самому горлу. Инферналь немедля выдернул из-под плаща вырезанный из темного обсидиана тонкий кинжал и замахнулся. Лезвие блеснуло и вошло Торну прямо под ребра, в сторону сердца.

– Умри, отродье, – прошипел инферналь.

Едва он произнес эти слова, тело Торна вспыхнуло в синем пламени, обжигающем, приносящем нестерпимую муку.

Вампир зарычал, но, превозмогая боль и путы колдовства, ухватил инферналя и дернул на себя. Кинжал глубже вошел в плоть, а обжигающее пламя жадно перекинулось на убийцу, охватывая своими губительными языками.

– Только вместе с тобой… – процедил Торн, в почерневших глазах которого плясали световые пятна его агонии.

Инферналь корчился в муках, а Торн вдруг почувствовал свободу от пут. Он взмахнул горящими крыльями и поднялся в небо вместе с истекающем кровью и воющим от боли врагом.

– Где мои братья? – Торн яростно дернул того за грудки. – Где девочка?! Что ты с ними сделал?

Но инферналь совсем обезумел. Он еще раз попытался ударить Торна, затем взбрыкнул, пытаясь вырваться.

– Не знаю! Не знаю! Пусти, тварь! – орал он.

И Торн разжал пальцы.

Темная тень рухнула на землю, в снег, глухо стукнувшись о лед под ним. Вверх взвился клуб серого дыма, а белоснежный покров постепенно начал окрашиваться в багровый цвет.

Торн не успел обрадоваться победе. Он почувствовал, что слабеет сам – и в тот же миг его крылья отказались лететь, сгорев, как бумага. Его сознание затухало, забиваясь куда-то далеко, теряя нить, связывающую с реальностью.

Бесчувственное, обгорелое тело вампира рухнуло на заснеженные камни рядом с мертвым инферналем.

* * *

Вьюга, что помогла скрыть следы, наконец отступила, оставив за спиной мертвую тишину и искрящееся под лунным светом поле снега.

Лошади шли быстро, но бесшумно, будто опасались потревожить спящих в повозке людей.

И нелюдей.

Альба крепкой рукой вела повозку, а Астэс, закутанная в плащ, затаилась в углублении между ящиками, в которых спали братья.

– Долго нам еще? – тихо спросила девочка, вынырнув из плаща и бросив взгляд на белое безмолвное море впереди.

– А ну спрячься назад! – прикрикнула Альба, не оборачиваясь, и добавила, чуть смягчившись: – Нет. Должно быть недалеко.

Спящий лес принял их настороженной тишиной: стволы, похожие на черные копья, тянулись ввысь, упираясь в небо.

– Где-то здесь…

Альба высматривала знак и наконец нашла его: вырезанную на ободранном стволе дерева метку, круг и три черты – котел на огне.

Они пробрались чуть дальше и увидели хижину – темную, перекошенную, с провалившейся крышей. И никаких признаков жизни ни в ней, ни в округе.

– Да, – задумчиво проговорила Альба, – видно, ведьмам здесь никогда не были рады…

Альба посмотрела на хижину с прищуром, будто оценивая, кого последним видели эти стены: людей или смерть. Но выбора не было. Девочка и ведьма зашли в заброшенный дом.

Внутри пахло травами и сыростью. С потолка свисала паутина, в углу у очага валялась ржавая кочерга. Но очаг был, и вполне целый. Альба достала из своей сумы сушеные корни и мятно-горькие листья, с ними быстро развела жаркий огонь.

– Здесь переждем, – сказала она, присев к очагу. – Будем надеяться, Еве повезет больше нашего.

– А если нет? – Девочка подошла к очагу ближе, грея озябшие руки.

Снаружи скрипели от ветра ветви деревьев, у порога переступали копытами лошади. Нужно было увести в укрытие и их.

– Если нет, – Альба задумчиво посмотрела на огонь, – нам с тобой несдобровать. Спящим в ящиках господам не понравится, где они оказались. И почему.

Глава шестая

Остаток ночи Ева не смыкала глаз, сидела у огня, разведенного в камине, и все равно дрожала от холода сквозняков, гуляющих в продуваемом всеми ветрами доме.

С рассветом Торн не вернулся, и девушка не находила себе места от тревоги. Она обошла весь дом, каждый уголок в надежде найти