Когда тебя настигнет судьба - Эбби Глайнз

– Вот черт, – пробормотал Грант и опустился на жесткий пластиковый стул в углу палаты.

– Когда ты узнал?

– Она сказала мне вскоре после того, как вернулась в Розмари.

Грант тряхнул головой. Такое он услышать не ожидал. Но он не знал и о том, что мы помолвлены. Когда я сделал Блэр предложение, Грант уже уехал из города. Я ему об этом не рассказывал.

– Поэтому ты сделал ей предложение?

Это был не вопрос, скорее утверждение.

– А ты откуда знаешь?

Грант посмотрел в сторону Нэн:

– Она мне сказала.

Я не сомневался в том, что Нэн надо было кому-то выговориться. Но не ожидал, что она выберет для этого Гранта. Обычно эти двое вели себя так, будто в любую минуту готовы вцепиться друг другу в глотку. Они редко проводили вместе свободное время.

– Ей это не слишком понравилось, – сказал я.

– Да, не слишком, – согласился Грант.

Я посмотрел на сестру и подумал о том, что с радостью поменялся бы с ней местами. Она нуждалась во мне, а меня не было рядом, и теперь я не мог ничего исправить. Я всегда решал все ее проблемы. И вот теперь, когда я был нужен ей больше всего, я только и мог, что сидеть рядом и беспомощно смотреть на нее.

– Она решила, что ты сошел с ума. Если бы она знала о ребенке, она бы решила, что ты попросил руки Блэр из-за того, что она от тебя забеременела.

– Я попросил руки Блэр не потому, что она от меня беременна. Я попросил ее выйти за меня, потому что не могу без нее жить. Я только хотел, чтобы Нэн это поняла. Всю жизнь я делал все, чтобы она была счастлива. Всегда решал все ее проблемы. Был для нее и матерью, и отцом. А теперь, когда я встретил женщину, которая может сделать меня счастливым, она отказывается принять ее. – У меня ком подкатил к горлу, я тряхнул головой, еще не хватало тут разреветься. – Я просто хотел, чтобы она поняла, что Блэр делает меня счастливым, и приняла это.

Грант глубоко вздохнул:

– Думаю, со временем она это поймет. Она ведь тоже хочет тебе счастья. Просто она думает, что знает, что для тебя лучше. Так же как и ты думаешь, что знаешь, что лучше для нее.

Голос Гранта на последней фразе стал тише. Он имел в виду что-то более важное, но, возможно, я просто слишком устал и мне это показалось. Надо было хоть немного поспать.

– Надеюсь, – сказал я и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. – Мне надо вздремнуть. Не могу говорить. Мысли путаются.

Скрипнул стул. Грант встал. Я слышал, как он прошел к двери.

– Узнай, как там Блэр. Для меня. Пожалуйста. – Я открыл глаза, чтобы убедиться в том, что Грант еще не ушел и слышит меня.

– Хорошо, – сказал он и вышел из палаты.

* * *

Прошло два дня. Никаких признаков улучшения. Нэн по-прежнему была без сознания. Я принял душ, потому что мама на этом настояла. Препираться с ней и одновременно думать о Нэн я не мог, поэтому, чтобы она заткнулась, сделал так, как она сказала.

Сегодня Грант почти весь день просидел вместе со мной в палате. Мы не особенно много разговаривали, но оттого, что он рядом, мне немного полегчало. Мама сказала, что ей тяжело это выносить, и большую часть времени проводила в отеле. Иногда на минутку заходил Эйб, но я ничего большего от него и не ждал. Он никогда не интересовался дочкой, пока она росла. У этого человека отсутствовал жизненно важный орган: у него не было сердца.

– Я сегодня разговаривал с Блэр, – нарушил молчание Грант.

При одном только звуке ее имени мне стало больно. Я скучал по ней. Я хотел, чтобы она была рядом, но от этого всем стало бы только хуже. Сейчас самое главное – моя сестра. Если Нэн, когда очнется, увидит Блэр, она расстроится и ее состоянию это не пойдет на пользу.

– Какой у нее был голос?

Она меня теперь ненавидит?

– Нормальный. Кажется. Ну, может, немного грустный. Она беспокоится о тебе и волнуется за Нэн. Блэр сразу спросила меня о ней и только потом о тебе. А еще… еще она спросила, все ли в порядке с ее отцом. Не знаю, почему ее это волнует, но она о нем спросила.

Потому что Блэр всегда волновалась за других людей. Может, даже больше, чем следовало бы. И меня это тоже касалось. Она была слишком хороша для меня, а я только причинял ей боль. Моя семья не принимала ее. Отец бросил ее с матерью и теперь был женат на моей маме. Это я заварил всю эту кашу. Показал ему ту чертову фотографию. Что бы я ни делал, все в итоге причиняло ей страдание.

– Сегодня она должна быть у врача. Вудс отвезет ее. Она не знает, что ты сказал мне о ребенке.

Я пропускал уже второй ее визит к доктору. Сколько она еще будет с этим мириться? Я убеждал ее, что она и наш малыш для меня всегда на первом месте, и вот уже во второй раз моя семья оказывается важнее, чем посещение врача. И почему именно Вудс помогает ей?

– Почему ее повезет Вудс? У меня в гараже три машины.

Грант бросил на меня сердитый взгляд.

– Да уж. Только ты не сказал ей, что она может их брать, и не показал, где ключи, так что она не может ими воспользоваться. Вудс всю чертову неделю был ее личным шофером.

Проклятье.

– Я понимаю, ты страдаешь из-за несчастья с Нэн. Она для тебя как ребенок. Только ты и был ее настоящим родителем. Но тебе надо пересилить себя и позвонить Блэр. Иначе я не гарантирую, что она будет ждать тебя, когда ты все-таки решишь поехать домой. А ведь она носит твоего ребенка. И уж конечно, я бы не хотел, чтобы у моего племянника или племянницы была фамилия Керрингтон, – сказал Грант и вышел.

Я ждала в приемной, стараясь не смотреть на других беременных женщин, которые тоже ожидали вызова в кабинет врача. Нас было трое.

Женщина напротив сидела, прижавшись к плечу мужа. Он что-то шептал ей на ухо, наверное что-то смешное, потому что она улыбалась. Он все время держал ладонь у нее на животе, но вел себя не как собственник, а как защитник. Так он ладонью защищал свою женщину и своего малыша.

Вторая женщина была на позднем сроке, ребенок уже толкался у нее в животе. Ее муж положил ей на живот обе ладони и с благоговением смотрел ей в глаза. Они переживали глубоко личный момент, мне становилось неловко, даже когда я случайно поворачивала голову в их сторону.

И я. С Вудсом. Я ему говорила, что он не обязан идти со мной, но он сказал, что ему этого хочется. Но в кабинет я твердо решила пойти одна. Мне не хотелось, чтобы Вудс видел меня в тоненькой хлопчатобумажной сорочке для осмотра.

Вудс сделал себе чашку кофе, и, как только он отпил один глоток, по его лицу я сразу поняла, что кофе паршивый. Я так соскучилась по вкусу кофе, и, возможно, мне бы он показался восхитительным. Надо будет купить себе кофе без кофеина.

– Блэр Винн, – позвала медсестра с порога смотрового кабинета.