Кольцо с опалом - Марьянна Кей

Дия и Раанан — этот адепт огненного направления — могут обмениваться магической энергией, что в принципе в нашем мире было невозможно без специального артефакта.

Сердце глухо заныло от воспоминаний. Я, сжав зубы, решил сосредоточиться на заклинании и цвете ауры Мары. Помню, что бордовый в оболочке часто появляется у людей, которые прошли через серьезные испытания и вышли из них сильнее — это цвет «феникса», возрождающегося через опыт. В отличие от красного именно бордовый показывает людей, устойчивых к стрессам, спокойных и преданным своим целям. А еще это цвет тех, кто очень любит все контролировать и манипулировать. Пока сложно говорить, насколько подобная характеристика подходит Маре, но она точно предпочитает все держать под контролем.

Жаль, что не могу видеть всю картину, лишь крохи, составляющие ауру. Да и только потому, что Мара спала и не могла закрыться. Было бы намного проще.

Закончив с магическими манипуляциями, я поднялся с пола — сам не заметил, как сел возле дивана, — и погладил запястье девушки. Словно это действие успокаивало меня, настраивая на нужный лад. Подняв вещи, сложенные аккуратно на одном из кресел, я вышел в коридор.

Лёгкий шорох ткани, и я быстро переоделся в более подходящий для ночных прогулок наряд. Осторожный шаг, пальцы легли на холодную ручку. Еще секунда, и тихо щелкнул замок. Дверь предательски скрипнула. Я замер, прислушиваясь, но из гостиной не донеслось ни единого звука. Мара продолжала безмятежно спать.

Покрутив в руках связку ключей, я осторожно отцепил от замысловатого колечка один, который я точно помнил, девушка использовала для открытия замка. Следом отцепил кругляш, отпирающий двери в сам дом. Положив остальную связку в прихожей, вновь выскользнул в подъезд, запер дверь. Для надёжности даже подергал ручку.

— Вроде получилось. Надеюсь, она не проснется, пока я не вернусь, — едва слышно прошептал, быстро-быстро спускаясь по лестнице.

Шаги гулким эхом разлетались по всему коридору, поэтому пришлось сбавить шаг, если я не хотел разбудить всех соседей. Лифтом самостоятельно решил не пользоваться. Алгоритм управления хоть и был несложен, но не хотелось ошибиться, что-то напутать и улететь в небо или спуститься в преисподнюю к демонам.

Так, подшучивая над собой, я вышел в большое помещение, освещенное тусклым светом желтоватых фонарей. За стеклянной стеной сидела очередная женщина и что-то увлеченно читала, перелистывая страницы довольно толстой книги.

Заслышав мои шаги, она оторвала взгляд от бумаги и, посмотрев на меня, улыбнулась:

— Вы из какой квартиры? Я вас не помню. Не спится? Решили прогуляться перед сном?

И тут же, не давая мне и шанса ответить, продолжила:

— Ну и правильно. Такая замечательная погода, прохладно. Прогуляйтесь до парка, сейчас там очень уютно. Людей практически нет.

На последних словах я взялся за ручку двери, проигнорировав некоторые вопросы, вежливо поклонился:

— Спасибо большое. Я обязательно последую вашему совету и совершу променад под сенью луны в сиянии лунного света.

После чего не теряя времени даром выбрался наконец на улицу.

«Сразу после того, как сделаю все дела,» — мысленно поправил себя и, оглядевшись, двинулся в сторону библиотеки, выглядывающей между домами в сторону.

Маршрут был знакомым, и заблудиться я не опасался, наоборот, хотелось свернуть в случайную сторону и долго-долго идти, напитываясь незнакомыми звуками, запахами и эмоциями. И непонятно — это влияние возвращающегося контроля над магией или сам мир приглашает меня узнать его поближе.

К торговым рядам я добрался быстро. Дорогу в этот раз переходить не стал, хотя светящиеся разноцветные огоньки не прекратили работу и регулировали движение, пусть и не такое плотное, как днём.

Людей хватало.

Но к счастью, на меня никто не обращал внимания, разве что некоторые молоденькие девушки смотрели весьма любопытно и заинтересованно. Разумеется, их сопровождающим мужчинам это не нравилось, и в мою сторону летели возмущенные, раздраженные, а бывало и откровенно угрожающие взгляды.

Меня это не заботило и я перестал обращать внимание. Стоило мне подойти к главному входу в торговые ряды, как уткнулся в запертые двери.

Первая мысль, которая посетила меня, — пробраться внутрь и тщательно обследовать рабочее место Луи. Этот план я обдумал еще дома, пока не задремал, но, выбравшись на улицу и увидев практически непрекращающуюся суету, быстро отбросил столь авантюрное решение.

— Мара права: я не знаю об этом мире ничего, и не стоит совершать необдуманных глупостей. Вполне возможно, что на меня смотрят сотни глаз и только ждут одной ошибки, чтобы упечь в застенки местной Полуночной стражи, — тихо прошептал я, едва шевеля губами и делая вид, что изучаю табличку. — Еще проблем с службой безопасности мне не хватало.

После чего принял наиболее безобидный вид и направился вдоль здания. В душе буквально бушевала досада на самого себя.

План, что я так усердно составлял в голове, оказался бредом. Импульсивным решением под влиянием магии, и чем больше я шагал по ночному городу, тем яснее это осознавал. Следовало бы поскорее вернуться к Маре. Её восстановительный сон хоть и долог, но не продлится всю ночь.

Едва добравшись до угла, я замер, любуясь зданием необычного вида с множеством различных гербов. И тут до меня донесся неуловимо знакомый аромат магии.

Он не был похож на то, к чему я привык. В моём мире магия пахла разнообразно: озоном после грозы, мокрым камнем или чуть горьковатой полынью. Описывать можно было бесконечно, все зависело от направленности, мощи и многих других параметров. Знаю, что моя собственная магия пахнет лимоном и мятой, но это могут учуять не все, только близкие люди. Для других никакого запаха.

Здесь же… здесь она отдавала утренним туманом, влажной землёй и чем-то едва уловимо сладким, как цветущий жасмин. Но это был не обманчивый аромат цветов, а холодная, чистая энергия, от которой по коже побежали мурашки.

Пройдя с десяток шагов из стороны в сторону, будто всматриваясь в ночь, я буквально погрузился в свои чувства, пытаясь вычленить магический поток.

Я закрыл глаза, позволяя магии говорить на её собственном языке. Звуки города отступили на второй план: шум машин превратился в монотонный гул, голоса прохожих — в неразборчивый шёпот. Осталось только Оно. Тонкое, почти неосязаемое.

Но он, словно живой, играючи скользил вокруг, ускользая при каждой попытке коснуться его. Как зайчик утренних светил — вот он, кажется, уже в ладони, но в последний миг выскальзывает, оставляя лишь сожаление.

Так, на своеобразном поводке, я обошёл несколько зданий, пока вновь не добрался до библиотеки.

— Да что же это такое? — в раздражении произнёс я и уселся на ближайшую скамейку.

Но тут же в