Расписание моей судьбы - Этта Гут

а еще секундой позже напустился на Маклахлана уже совсем не дружески, обвиняя его в равнодушии к нуждам арестованных.

— Он не знал, — заверила его Ноэль, когда поняла, о чем речь. — Мне до того, как господин Маклахлан вмешался, досталось.

— Простите, — врач почесал в затылке и улыбнулся смущенно. — Знаю его слишком хорошо и слишком давно, еще со времен интерната. Как тугодумом упертым был, так и остался. Герой. Штаны с дырой. А вот вам, госпожа Монфер-л’Ари, я бы порекомендовал все-таки своему личному врачу показаться. Ничего совсем скверного не вижу, но серьезный ушиб ребер присутствует. И, кажется, даже трещина. Была, — Ноэль почувствовала бережное прикосновение чужой магии.

— Это меня ногой, — вздохнула она и взялась за бок. Алкогольная анестезия себя исчерпала, и ровно с этого момента жизнь перестала казаться такой уж приятной. — Спасибо. Я вам что-то должна за?..

— Да бог с вами! Ваш последний благотворительный взнос, который передал в распоряжение госпиталя фонд господина Арстуона, был более чем щедрым. Рад случаю поблагодарить вас лично.

Глава 39

Это было смущающе приятно. Ноэль раскланялась в ответ, но, грешным делом, обрадовалась, когда так и не представившийся врач ушел. Маклахлан же, еще раз простившись с другом и немного поворчав на Ноэль в духе «чего не сказали, что тоже сильно досталось?», забрал у констебля магический куб и первым пошел к выходу из приемного покоя.

— Чувствуется, частый вы тут гость — ваш друг и не подумал удивляться тому, что у вас дырка в голове, — любопытствуя, сказала Летиция.

— Частый, — не стал спорить Маклахлан, улыбнувшись уже знакомой ироничной улыбкой.

Любопытство, явственно сквозившее в интонациях Летиции, совершенно точно было не удовлетворено, но гордость, а может, и нежелание нарваться на новую язвительную реплику не позволили ей пуститься в дальнейшие расспросы. Ноэль была уверена, что они пойдут в сторону припаркованного паромобиля, но оказалось, что нет. Маклахлан решительно свернул на узкую дорожку, которая вела к отдельно стоящему невысокому зданию. Рядом с входной дверью на красной кирпичной стене обнаружилась позеленевшая от времени табличка с краткой гравировкой «Морг».

— Это… зачем? — спросила Летиция, и Ноэль полностью согласилась со всем: и с вопросом, и с интонацией, которой он был произнесен.

— Хочу показать вам… да и самому себе еще раз то, что объяснит мотивы моих дальнейших поступков, — мрачно проворчал Маклахлан, распахивая дверь и делая приглашающий жест.

Изнутри пахнуло формалином и, как показалось, смертью, если считать, что у нее есть какой-то особый запах, кроме гниения. В открывшемся коридоре было пусто, но на шаги, глухо прозвучавшие под низкими сводами, из помещения справа выглянул человек в заляпанном чем-то халате.

— Господин Маклахлан? Снова вы? Чему обязан на этот раз?

— Здравствуйте, господин Фордейл. Нужда у меня, как водится, полицейская. Хочу взглянуть еще раз на тело Мари Портстон. Ну и, думаю, результаты вскрытия уже готовы?

— Как раз заканчиваю. Озвучить могу уже сейчас, а на бумаге завтра пришлю, — кивнул медик и двинулся по коридору дальше, в самую глубь морга. — Собственно, ничего нового. Все то же, что и у других: смерть в результате удушения, до этого жертва совершенно точно несколько дней находилась в заточении. Причем ее не кормили и не поили — результаты сильного обезвоживания налицо. Как и следы пыток. Отрезаны оба соска, выжжен один глаз. Многочисленные ожоги и порезы по всему телу. Ну и…

— Я туда не пойду, — сказала Летиция и остановилась.

— …последствия изнасилования, — завершил патологоанатом и закурил, тоже останавливаясь.

— Я туда не пойду!

Теперь это прозвучало почти как крик. Ноэль, которая и сама испытывала примерно те же эмоции, но глупо стеснялась продемонстрировать их столь откровенно, шагнула ближе к Летиции и успокаивающе взяла ее за руку.

— Это все точно необходимо?

— Да! Чтобы понимали, что не в игрушки играем! — вдруг очень резко отрезал Маклахлан. — Что все это серьезно. И что я сделаю все, чтобы этого мерзавца, кем бы он ни был, поймать и отправить назад к создателю! Как производственный брак, мать его!

Летиция, стоявшая с широко раскрытыми испуганными глазами, прижав свободную руку к губам, вдруг развернулась и, оттолкнув попытавшуюся удержать ее Ноэль, кинулась прочь. Подобранные для удобства юбки летели по сторонам от ее ног, волосы, стяннутые в пучок, растрепались.

— Это было лишним, — чопорно сообщила Маклахлану Ноэль и, ища поддержки, глянула на курившего чуть в стороне патологоанатома.

Но тот смотрел равнодушно. И даже нетерпения какого-то и то не выражал. Дым от его сигареты вился к потолку, газовый фонарь на стене подсвечивал его. Тощие, но явно сильные руки, узкие ноздри длинного носа, блеклые губы… И глаза… Глаза существа, повидавшего в этой жизни слишком многое… Ноэль сглотнула. Подумалось, что если она когда-нибудь задумает создать образ смерти, то после сегодняшнего дня ей и в голову не придет искать что-то демоническое. Достаточно будет воплотить как раз вот этот обыденно-равнодушный типаж.

— Ну?! — явно все еще пребывая в раздражении, спросил Маклахлан.

— Увольте, — Ноэль отрицательно качнула головой. — Спасибо. Мне впечатлений и так хватило. Прошу меня простить.

Она кивнула в сторону по-прежнему равнодушного патологоанатома, а после Маклахлану и тоже пошла прочь по коридору. Летиция обнаружилась за рулем паромобиля: сидела, поправляла прическу, и движения ее были резкими, дерганными. Они в напряженном молчании дождались явившегося через несколько минут Маклахлана. Но, когда он все-таки сел на пассажирское сиденье рядом с Летицией, та, как видно, уже справилась с эмоциями и вновь вступила в препирательства, в результате которых они поехали не в Департамент полиции, как настаивал Маклахлан, а все-таки за