Расписание моей судьбы - Этта Гут

садиться — на ногах и то почти не держитесь, так что я довезу вас до врачей, как и обещала…

— С ветерком? — поинтересовался тот по-прежнему иронично.

— Именно так! Если вы, конечно, не испугаетесь слишком сильно и не начнете просить, чтобы я притормозила.

— Если кому-то тут и стоит притормозить, так это вам, госпожа Диггори! Потому что у меня есть все основания оттранспортировать вас в полицию, а после засадить далеко и надолго за вооруженную угрозу представителю власти.

Летиция фыркнула, но разумно смолчала. Маклахлан же, поднявшись со стула, было вновь покачнулся, но на этот раз удержал равновесие. Убрав свой пистоль в кобуру, второй он пристроил на плечо и сразу из-за забинтованной головы и этой позы стал похож на бравого вояку с пропагандистских плакатов времен отшумевшей войны. Все еще немного пьяная Ноэль приладилась было похихикать уже над этим, но не успела, а после уж и настроения не осталось, потому что Маклахлан сказал:

— Ладно. Действительно пора ехать. Собирайтесь и вы, госпожа Монфер-л’Ари. И этого вашего… гм… гостя в кубе тоже возьмите с собой.

— Но…

— По нему тюрьма плачет, а вас… С вас как минимум требуется снять показания. Или вы надумали и меня сунуть в этот ваш куб, а после сбежать, чтобы стать Владычицей тьмы, обосноваться в башне на необитаемом острове и уже оттуда наводить страх и ужас на Департамент магического контроля и весь магический мир целиком?

— Звучит заманчиво, — буркнула Ноэль, но встала и принялась натягивать на себя пальто.

Так… Шляпка, перчатки, ридикюль… И зонт, который, судя по звукам снаружи, будет более чем актуален. А еще куб. Черт. Ноэль поплотнее укутала его платком Летиции и взяла, прижав к боку.

На плотно укатанной стоянке у мастерской мокли под вновь припустившим дождем сразу четыре паромобиля. На выбор. Но ехать пришлось на том, который мог вместить в себя сразу всех — то есть, на том, на котором прибыл к Ноэль Маклахлан. Он сходил за своей вдрызг промокшей и грязной шляпой, взвесил ее в руке, а после запулил ей в кусты, этим наглядно продемонстрировав свое растущее раздражение, а после подавил любые возражения Летиции своими железными контрдоводами: помимо вместительности, в пользу громоздкого аппарата с гербом полиции на капоте было и то, что он имел крытую, защищавшую от разгулявшейся стихии кабину. Но, кажется, на этом его плюсы заканчивались.

— Ваша эта штука на угольный утюг из цельного куска чугуна похожа. Такая же — с прямой трубой, неповоротливая и неподъемная, — прокомментировала Летиция качества мобиля, за рулем которого ей и пришлось теперь оказаться. — И рессоры такие, что нам всю душу вытрясет, пока доберемся.

— Вы просто заслонку пошире откройте и пáру на клапаны поддайте… — откликнулся Маклахлан.

И действительно оказалось, что на полном пару полицейский мобиль может развить приличную скорость. И в таком режиме даже колдобины и выбоины проселочной дороги как-то начинают скрадываться, будто тяжелая машина на самом деле сглаживает их.

По пути долго спорили, куда сначала: за портретом Иветты в мастерскую Диггори, «чтобы он у вас уже был, госпожа Монфер-л’Ари», в Департамент полиции или все-таки в больницу. Но к тому моменту, как добрались до города, Маклахлана так растрясло, что он стал совсем зеленым. В итоге и Летиция согласилась, что медики важнее, да и сам он настаивать на необходимости первым делом посетить Департамент полиции перестал. Впрочем, в приемном покое причины этого смирения прояснились: у дверей дежурила парочка здоровенных констеблей.

— Моих прелестных спутниц никуда не отпускать, — велел им Маклахлан, и парни сомкнули широченные плечи, стеной становясь между Ноэль и свободой. — А вот это охранять и нос внутрь не совать, — и куб с Аароном внутри перекочевал в здоровенные лапищи одного из констеблей.

— Вот ведь, — прокомментировала Летиция и с демонстративной расслабленностью уселась на скамью для посетителей. — Что ж, подождем. Надеюсь, с ним не все так плохо и застрянет он здесь ненадолго.

Ноэль тоже присела рядом с ней и теперь только и делала, что оглядывалась по сторонам: в огромный общегородской госпиталь, где лечили небогатых людей и магиков, ее еще не заносило никогда. Тут было очень многолюдно, очень шумно, пахло какой-то резкой, видимо, обеззараживающей химией и лекарствами, а еще пространство вокруг так и гудело от высочайшей концентрации постоянно применяемой магии. Теперь Ноэль ее присутствие вокруг себя чувствовала как-то особенно ярко. Неприятно ярко.

Маклахлан появился примерно через полчаса. И пришел он из дальнего коридора в сопровождении высокого худого мужчины во врачебной форме и с каким-то сложным прибором на голове, который сейчас был сдвинут с глаз на лоб. Линзы, из-за этого уставленные наверх, прямо на газовые светильники, адски отблескивали, многочисленные медные шестерни, видимо, нужные для более точной настройки, выглядели хищно и очень по-деловому, но все портили волосы. Смятые креплением прибора, они стояли дыбом, разом превращая солидного врача (если судить по тому, как с ним здоровался персонал) в какого-то безумного ученого.

Он, кстати, оказался магиком — Ноэль почувствовала это, когда тот приблизился. Да и от толстого пластыря на голове Маклахлана пахло применением дара. Ноэль всегда завидовала тем, кто мог своей магией лечить, да и к врачам — хоть к магикам, хоть нет — относилась с большим пиететом. Дело, которым они занимались, всегда казалось ему куда более важным и значимым, чем создание живых картин, например.

Немного не доходя до той самой лавки, на которой двое констеблей караулили Летицию и Ноэль, врач начал прощаться с Маклахланом. Причем как-то так, что стало понятно: с ним он давно и хорошо знаком. Дружески пожав ему руку, он было пошел дальше по своим делам, но вдруг притормозил, обернувшись на констеблей и их поднадзорных. Ноэль решила, что произошло то, чего она вечно опасалась: ее узнали и потребуют автограф. Но врач лишь сдвинул на глаза свой прибор, подкрутил что-то в его настройках,