Унтерменш - Саша Сарагоса

бутылка минеральной воды прилагались к запеченной свиной шейке с овощами. На отдельном подносе стоял заварочный чайник и тарталетки с малиной, черникой и мягкой кремовой завитушкой.

Я был удивлен. Алеся отлично готовила! Особенно трогательны были рецепты моей матери. Оказалось, она обучила Алесю своим фирменным секретам, которые передавались в ее семье от матери к дочери. У меня выступили слезы, когда в один из дней я попробовал свиные колбаски с горчицей и узнал тот самый вкус. Закрыв глаза, был уверен, что это приготовила моя мать.

Следующие три недели прошли с минимумом замечаний. Например, я указал Алесе, что она неэкономно чистит картофель и посоветовал впредь выбирать блюда, для которых используется отварной. В таком виде шкурка снимается без проблем, и не счистишь лишнего. То же относилось к моркови и свекле. Или электричество, его не следовало включать в восемь вечера — в августе в это время света хватало. Я даже показал заметку в газете, как полезно развивать сумеречное зрение, и что человеческий глаз адаптируется к кромешной тьме, только на это требуется время. Алеся слушала, скрипела зубами, мрачнела, но каждый раз выдавливала из себя: "Как скажете, герр Шефферлинг".

Сначала я приписывал ее холодность упрямству и обиде. Прошла неделя, другая, а мои комплименты и попытки завести разговор о чем-то, не связанном с домашними делами, по-прежнему натыкались на одно и то же металлическое "герр Шефферлинг". Только однажды она изменила своей арктической вежливости, когда я поблагодарил ее за завтрак и хлопнул пониже спины. Тогда Алеся довольно красноречиво сжала в руках мокрую тряпку и попросила больше так не делать.

Это было неожиданное препятствие. Я решил действовать осторожнее и не предпринимать неосмотрительных шагов до ближайших выходных.

В пятницу, за завтраком я позвал Алесю. Она вышла из спальни, по пути обмахивала часы, вазочки и картины метелкой из страусиных перьев. Наконец остановилась в дверях. Как обычно смотрела куда угодно, только не на меня.

— Благодарю. Все было очень вкусно, — сказал я, промокнув губы и отложив салфетку. — Не перестаю удивляться, какое сокровище приобрел. Как ты все успеваешь? Здесь есть какая-то магия...

Алеся не ответила. Быстро переложила тарелки со стола на поднос и отнесла на кухню. Я последовал за ней и спросил прямо:

— Что ты делаешь завтра вечером, скажем, в шесть?

— То же, что и сегодня. Выгулять собаку. Убрать посуду после ужина. А, надо купить почтовую бумагу. И туалетную еще... — отчеканила Алеся, оглядываясь так, будто искала себе занятие. Вцепилась в банку с джемом.

— С бумагой разберись днем. С Асти я погуляю перед сном. А вместо этого... Та-дам! — жестом фокусника я достал из-за ушка Алеси два билета.

— Что это? — спросила она.

— "ГПУ". Там играет Лаура Солари. Потом, за ужином, обсудим, насколько удачно итальянка вошла в образ красной русской шпионки...

Крышка не поддавалась. Повернувшись спиной, Алеся возилась с банкой так, будто открыть ее было делом более важным, чем разговор со мной.

— Ты слышала, что я сказал?

— Слышала. Спасибо, но про страшных русских варваров я и без ваших фильмов слышу каждый день.

— Почему же страшных? Солари — красивая… И фильм, говорят, отличный...

— Отличный. А главное, достоверный. ГПУ[107] уже лет двадцать как не существует, а героиня до сих пор там работает, — ухмыльнулась Алеся. — Ещё раз, спасибо, но у меня другие планы.

Я забрал злополучную банку у нее из рук. Поставил на стол уже открытый джем. В ее же ладонь вложил билет:

— Так поменяй свои планы. И, пожалуйста, не опаздывай.

2

Без четверти шесть ждал у кинотеатра. Алеси не было. Сначала я решил, что она опаздывает, набивает цену или не хочет смотреть военную хронику, которая предшествовала показу. Тревога росла с каждой минутой.

Шесть десять. Мелькнула надежда, может мы разминулись, и она уже внутри?

...Фильм еще не начался, но зал был полон. Особенно много было женщин. Каждая с надеждой вглядывалась в кадры о германских военных успехах. Интерес объяснялся просто. Если повезет, и они увидят в кинохронике отца, жениха, мужа, сына, друга — после сеанса можно было бесплатно распечатать кадр. Ильзе рассказывала, это придумали в Берлине. Так она получила мою фотографию.

Увидев в ряду только одно свободное место, а рядом — девушку в шляпке, я ускорил шаг. Но воодушевление было преждевременным. Пятнадцатое место в центре в самом деле было занято. Но не Алесей, а Флорентиной Хайзе.

Я сел на свое место. Заметив мой интерес, Хайзе неловко поздоровалась и снова посмотрела на экран.

— Простите, — коснулся я ее руки. — Не могли бы вы показать мне свой билет? Похоже, здесь какая-то ошибка.

Девушка удивилась, но билет у нее был: знакомая передумала идти, и отдала ей.

— А как зовут вашу знакомую? Случайно не Алис? — спросил я.

— Откуда вы знаете?

— Не важно. Возьмите, это тоже вам, — сказал я и вместе с билетом отдал Флорентине цветы.

На улице уже сгущались сумерки. Зажигались фонари. Но на площади, возле кинотеатра было шумно и многолюдно. Одна элегантно одетая фрау, присев, фотографировала дочь на фоне цветочной клумбы и трех берез. При этом умилялась таким пронзительным голосом, что прохожие оборачивались.

Еще больше раздражала парочка на скамейке. Прыщавый дохляк в форме гитлерюгенда и розовощекая школьница в белых носочках. Очевидно, на кино денег молокососу не хватило, сбережения ушли на мороженое и хиленькую розочку, которой девчонка отбивала попытки парня потрогать ее коленку.

"Что ж... Бывает. Вычту потраченную сумму из ее зарплаты, а сегодняшний день отмечу, как прогул", — пока курил, думал я. И все равно не мог избавиться от какого-то глупого чувства. Алеся не попала под машину, не заболела бубонной чумой, над Мюнхеном не появились бомбардировщики... Она просто не пришла. Дела? Но я ведь сказал, чтобы изменила свои планы. Если не получилось, почему не предупредила? Так поступают цивилизованные люди в цивилизованной стране. А не дарят билет подруге, да еще беременной. Или следовало ее и на ужин пригласить?

...Голубки на скамейке пошептались, похихикали, потом решили поцеловаться. Что-то щелкнуло внутри. Не стесняясь в выражениях, я сделал замечание, что они в общественном месте, а не в борделе. Маленькой шлюшке сказал отдельно, будь я ее отцом, хорошенько надрал бы ей задницу. Девочка густо покраснела, опустила голову. Парень извинился. Обоих как ветром сдуло.

Вспомнив об ужине, я осмотрелся, прикинул, где бы перекусить. Вдруг заметил, как из кинотеатра вышли несколько человек, среди них Флорентина. Пройдя пару метров, она скрылась в темной арке. Следом вбежали