Зарождение - Бьянка Скардони

Я знаю только одно место в городе, где можно купить целый пакет животной крови. Я готова сходить хоть десять раз, если это поможет.

— У меня уже есть всё необходимое, — ответил он и медленно развернулся. Я тут же обратила внимание на сиреневый оттенок под его глазами, словно на его нежной коже наливались фингалы. Зубы были стиснуты, а руки сжаты в кулаки. — Вот только этого… теперь недостаточно.

Кровь животных не может удовлетворить его аппетит. Чёрт. Это очень плохо.

Понимая, что я хожу по очень тонкой грани, я всё же спросила:

— Принести тебе донорской крови?

То есть человеческой крови в пакетике. Не знаю, когда последний раз Габриэль пил донорскую кровь (если вообще пил), и не было ли с моей стороны ужасной ошибкой такое предлагать, но я не знаю, что ещё делать. Фарш назад не провернуть. Надо как-то решать проблему.

— Тоже уже есть.

Он стыдливо опустил глаза.

— Ох. — Моё сердце сжалось, переполненное сочувствием к нему. — И… не помогает?

Габриэль резко покачал головой.

Я проглотила ком в горле и пристально посмотрела на Габриэля.

— Как насчёт моей крови? Может помочь?

Он невольно поднял глаза, наши взгляды встретились, зелёные радужки вновь потерялись при упоминании моей крови. Что-то мне подсказывает, что я только что, шагая по краю, оступилась и упала лицом в грязь.

— Тебе лучше уйти, — проскрежетал он, стиснув кулаки до побелевших костяшек. — Уходи сейчас же, Джемма.

Его голос прозвучал настолько убедительно, что я уже должна была бежать сломя голову к двери, но я не стала.

Я не могу бросить его в таком состоянии. Он мой друг. Мой наставник.

— Ты не можешь навредить мне, Габриэль Я защищена, помнишь? Позволь мне помочь тебе.

Я сделала пару шагов в сторону кухни, но застыла при звуке удлинившихся клыков. Раньше этот звук будоражил меня, но с Габриэлем всё иначе. У него нет ни самоконтроля, ни опыта Доминика. Да и я не влюблена в него, как в Доминика.

— Не двигайся, — тихо предупредил он.

Волосы на моём затылке встали дыбом. Я продолжала смотреть в сторону кухни.

— Габриэль?

— Если побежишь, я начну охоту.

Паника сковала мои внутренности от понимания, что он вовсе не угрожает мне. Он предупреждает. От резких движений или, того хуже, попытки побега у него сработает инстинкт хищника, и он с этим справиться не сможет. Если до этого я собиралась взять небольшой нож, чтобы дать Габриэлю немного крови, то теперь сильно сомневалась в том, что у меня это получится, да и идея уже не казалась такой хорошей.

Я даже засомневалась, стоило ли мне вообще приезжать.

— Надо было сразу уйти, — произнёс он над моим ухом, остановившись вплотную ко мне.

Я даже не слышала, как он двигался. Желудок был завязан в узел, дыхание застопорилось где-то между лёгкими и ртом. Я пыталась успокоиться. Потому что понимала: колотящееся сердце быстрее разгоняет кровь по венам, ещё больше провоцируя Воскрешённого.

— Скажи мне, что делать, — осторожно прошептала я. Он сжал мою талию обеими руками и вдыхал мой запах. Всё очень, очень плохо. Мне нужно увеличить дистанцию между нами. Дать ему возможность отдышаться, а не наполнять нос ароматом моей крови. Но я была слишком испугана, чтобы шагнуть хоть в какую-то сторону.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил. И я нутром чуяла, что внутри него шла борьба. Борьба с инстинктами.

— Прошу, не… ненавидь меня, — отрывисто произнёс он. Мои глаза распахнулись от ужаса.

— Габриэль!

От внезапной колющей боли я подпрыгнула на месте. Рефлекторно попыталась дёрнуться в сторону, но Габриэль крепко держал меня, прижимая к своей груди, пока его клыки были глубоко погружены в мою шею. Несколько секунд — и его яд вскипятил мою кровь, убавил страх и заменил пульсирующую боль онемением, а затем и удовольствием.

Так устроены Воскрешённые, так они веками ведут охоту, превращая даже самых враждебных жертв в покорных доноров.

Я осознавала это, пока он грубо раздирал мою шею и большими глотками высасывал кровь из моей яремной вены. Я ничего не могла сделать, чтобы его оттолкнуть. Никак не могла заставить его остановиться.

Я осознавала это, пока слёзы текли по моим щекам, пока комната плыла перед глазами, пока силы покидали меня и тело обмякало в его руках. Я всё это осознавала, но ничего не могла с этим поделать.

Секунды сменялись минутами, а затем я и вовсе потеряла счёт времени. Смутно помню, как мелькнула мысль: «Остановится ли он вообще?» — но затем меня поглотила тьма, как и много раз до этого…

25. ПОГОВОРИ СО МНОЙ

Я распахнула глаза от острой пульсирующей боли в шее. Комната плыла, в голове туман, как будто я только что очнулась от кошмара и не понимала, где нахожусь. Ощупав подушку под головой, отметила, что лежу на чём-то типа дивана, и тут же заметила, как кто-то нервно расхаживает рядом со мной.

Где я, чёрт побери?

Я сощурилась и напрягла глаза, пока картинка не стала чёткой. Я увидела раскрасневшегося Габриэля. И в этот момент вспомнила, что произошло.

С рваным выдохом я торопливо сползла с футона и зажалась в углу комнаты.

Взгляд Габриэля впился в меня, словно у льва, заметившего антилопу, и моё сердце едва не выскочило из груди. Его лицо выражало мучение и сожаление, а моя съёжившаяся поза только усилила его агонию.

Ох, и вот я снова поменялась ролями.

— Стой там, чёрт возьми, — предупредила я его, поднимая руку, чтобы прикрыть шею. К моему удивлению, там уже был большой пластырь. Опустив взгляд, я заметила, что моя кипельно-белая блузка покрыта коричневато-красными пятнами.

Это моя кровь. И её много.

В иных обстоятельствах — с любым другим Воскрешённым — я бы твёрдо стояла на ногах, готовая надрать задницу посмевшему напасть на меня. Но это Габриэль. Да и я потеряла половину крови, если не больше. Я не в состоянии сейчас справиться даже с котёнком, что уж говорить о могущественном и только что насытившемся Воскрешённом.

— Я не хотел, Джемма. — Он опустил голову на руки и согнулся пополам. — Я чудовище. Ничем не лучше брата. Ничем не лучше всех остальных.

Мне хотелось успокоить его. Заверить, что никакое он не чудовище. Но не могла пошевелить и пальцем от страха. После пережитого кошмара делать шаги навстречу — это выше моих сил. Нет, я хочу просто покинуть эту квартиру живой.

— Мне надо в школу, Габриэль. — Я злилась на себя за дрожь в голосе. — Пустишь?

Он вскинул глаза и посмотрел