Дофамин - Лана Мейер

явно скапливается напряжение. Расчёт. Контроль, который может треснуть в любой момент.

– Что ты предлагаешь? – спрашивает он ровно.

Максвелл расплывается в улыбке.

– Позволь своей девушке распорядиться твоими деньгами, – Он делает жест к треку, где лошади выстраиваются на старте. – Дай ей сделать ставки. С твоей карты. С твоего счета. Посмотрим, принесёт ли она тебе удачу. Если она выиграет, я сделаю то, о чем ты меня просил пару часов назад. Или…

Он не заканчивает, но угроза висит в воздухе. Это звучит примерно как: «Или она докажет, что недостойна быть рядом с тобой. Рядом с нами».

Я смотрю на Дэймоса, а он смотрит на меня, прищурив пытливый взор.

– Почему бы и нет, – сдержанно выдает он наконец, взвешивая риски.

Форд достаёт из внутреннего кармана пиджака бумажник и вынимает матовую карту с золотым логотипом. Подходит ближе ко мне, и каждый его шаг кажется мне утверждением его власти.

– Пятьдесят тысяч евро, – говорит тихо, только для меня. – Не больше. И ставь на Обсидиана, – кажется, слова Максвелла о важности доверия к женщине прошли мимо его ушей и он собирается и дальше контролировать каждый мой вдох.

Внизу, на треке, уже выстраиваются лошади – блестящие, холеные и прекрасные, что дух захватывает.

– Выбирай, милая, – голос Форда звучит громче, и я чувствую, как все взгляды прилипают к моей спине.

Максвелл смеётся где-то позади:

– Осторожнее, Форд. Не каждая женщина обладает чутьём и шестым чувством моей прекрасной Вероники.

Это имя висит в воздухе, как эталон. Как планка, до которой мне не допрыгнуть. Женщина-талисман, женщина-удача, которая принесла своему мужу не только удачу в ставках на скачках, но и похоже одним присутствием наполнила его жизнь смыслом.

Я рассматриваю лошадей, изучая краткую информацию на экране ставок о предстоящих участницах.

Первая – вороная красавица, мышцы под ее шкурой перекатываются мощными волнами и буграми. Она явно фаворит и коэффициент у нее 1.5.

Вторая – гнедая, с родословной длиной в три поколения чемпионов.

Третья, четвёртая, пятая – все сильные, все проверенные, и кажутся тоже неплохим выбором.

А потом я вижу её, лошадь по кличке Домино.

Такая маленькая хрупкая на фоне остальных. Серая масть, которая в этом свете кажется почти серебряной, как мои глаза. На табло рядом с её номером – стоит коэффициент 15.0, а это значит, что она аутсайдер гонки.

Что-то щёлкает внутри. Как камертон, настроенный на частоту, которую никто кроме меня не слышит.

– Шестая, – говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. – Я ставлю на Домино.

– Шестая? – переспрашивает Максвелл, и в его тоне отчетливо слышится недоверие, граничащее с насмешкой. – Эта малышка? Мия, дорогая, это её второй заезд в жизни. Первый она закончила последней.

– Шестая, – повторяю я и быстро ввожу сумму ставки на экране и прикладываю карту к терминалу.

50,000 EUR на №6

Возможный выигрыш: 750,000 EUR

Бросаю взгляд на Дэймоса исподлобья…он стоит и прищурив глаза, изучает меня, как шахматист изучает доску перед решающим ходом. В его взгляде я замечаю холодный расчёт и попытку прочитать меня, а быть может уже выдумывает мне секс-наказание. К счастью, близость мне разрешена не скоро, тянуть с ней я буду очень долго, а через три недели, он уже забудет об этом.

– Дэймос, ты уверен? Может еще не поздно вразумить свою спутницу? – настаивает Максвелл.

– Ставка уже ушла, – сдержанно выдаёт Дэймос. – Тебе не о чем беспокоиться, если ты хочешь победить.

Внизу объявляют пятиминутную готовность. Лошади нервничают на старте. Серая, моя маленькая малышка Домино, мотает головой, словно пытается сбросить недоверие наездника.

«Я вижу тебя», – думаю я, глядя на неё. – «Ты не хочешь быть здесь. Тебя недооценивают. Ты чувствуешь себя чужой. Я тебя понимаю. Докажи им, на что ты способна, девочка…».

Семьсот пятьдесят тысяч.

Если она победит.

Если.

Я беру чек, выходящий из специального терминала – подобные расположены только в VIP-зонах, в остальных местах ставки можно сделать лишь за наличные. Пальцы дрожат. Прячу дрожь, сжав бумагу слишком сильно.

Внизу раздаётся выстрел, знаменуя начало заезда. Лошади срываются со старта, и толпа взрывается рёвом. Я выхожу на открытую часть ложи, где воздух гуще, и слышно, как бьют копыта по земле и как кричат наездники.

Мои пальцы сжимают перила, когда я смотрю вниз на дорожку. Домино. Моя Домино. Она должна победить. Просто обязана…

На старте, выбранная мной кобылица сразу отстает. Сердце проваливается куда-то в живот, а в горле встает ком. Нет. Нет, нет, нет. Я не могу так проиграть. Не после всего. Не сейчас, когда я…

Официант проходит мимо, и я хватаю его за рукав, наверное, слишком резко.

– Сэр, я бы хотела заказать шампанское. Всей ложе. Самое дорогое, что у вас есть.

Он смотрит на меня с легким недоумением.

– Плачу безналичными, – нервно выдыхаю я, и его лицо мгновенно меняется, расплываясь в услужливой улыбке.

Шампанское приносят быстро. Я беру бокал и пью, не чувствуя вкуса. Просто чтобы занять руки, чтобы не сойти с ума от этого ожидания. Домино все еще отстает, и каждый глоток обжигает горло холодом, но я пью снова и снова.

– Ты ее видела? Полненькая такая. Я бы сказала жирная, – доносится до меня шепот двух куриц, что стоят недалеко от меня и вовсю обсуждают мой внешний вид. – Еще и платье такое напялила. С ее то фигурой…обтягивающее надеть, – с завистью продолжает судачить сплетница, даже не подозревая, что я все слышу. – Не думала, что Дэймос фанат таких огромных задниц. Его же до этого видели с худыми моделями Victoria`s Secret.

Черт, они попадают в больное и я снова чувствую себя не в своей тарелке из-за платья: оно слишком обтягивающее, слишком откровенное, слишком… открытое и подчёркивающее мои немодельные параметры.

Жирная.

Боже, я же всегда была стройной, тонкой и звонкой. Начинаю ненавидеть каждый лишний сантиметр на своей талии и бедрах. После отношений с Кайсом и потери ребенка, мое тело так и не пришло в норму. И ничего, абсолютно ничего не помогает, даже весь этот стресс и работа.

Я чувствую каждый взгляд злословных женщин на себе, как иголки под кожей. Чувствую, как материал врезается в бока, подчеркивая каждый изгиб, каждый лишний сантиметр.

– Да уж, она…Дэймосу явно не пара. Интересно, что он в ней нашел?

Далее следует такой тихий, крысиный смех, от которого мне становится тошно. Мне остается лишь поднять подбородок и голову выше и сделать новый глоток алкоголя. Потом еще. Бокал пустеет, я беру следующий. Мне плевать. Пусть говорят. Пусть смотрят. Я здесь не