Теперь открой глаза - Николь Фиорина

напевал какую-то древнюю мелодию, которой я не узнал, – и это в без четверти полночь. Он заметил, что я выгляжу потерянным. Сначала я ничего ему не ответил, но он все продолжал говорить: о людях, которые проходят через его двери потерянными, а выходят оживленными. Что на самом деле отель «Старая мельница» был санаторием, и он своими глазами наблюдал его целебные свойства. Что было особенно смешно, потому что Бад оказался слеп на один глаз.

– Лучше бы тебе познакомить меня с этой Мией до того, как вернешься в Дублин.

– В Суррей, – поправил его я, покачав головой. – Я не ирландец, Бад.

Бад склонился надо мной и сцепил руки за спиной.

– Что ты сказал?

– Я. Не. Ирландец! – повторил я громко и медленно сквозь смех, а потом решил переключиться на ирландский акцент. – А, к чертьйам.

– Похоже, ты собираешься на пробежку. Мне так больше нравится. Хоть перестал походить на крысу в капюшоне. Не знаю, что сейчас за мода пошла. С чего это крысы вошли в тренд? – заметил Бад, оглядев мою одежду.

На мне были новые спортивные штаны, атлетические шорты и худи с шапкой.

– Собираешься вызволить девчонку из того дома?

– Таков план.

Вчера Мия наконец спустилась вниз, но осталась внутри. Лихорадка спала, но держалась она нерешительно. Все еще не готова.

– Я волнуюсь, – наконец признался я, посмотрев за спину Баду, на поворачивающиеся лопасти мельницы.

– А, женщины, они такие.

– Что ж, пожелай мне удачи.

– Удачи ирландцу? – глаза его засияли, и я запрокинул голову.

– Знаю. Слышал уже. Суррей. Англия, парень. Но удача – она для дураков с границами. А ты ведь мечтатель, а мечтатели достойны чего угодно, но не обычных вещей. Желай магии. Любовь – она ведь волшебная.

Я растянул губы в улыбке и громко закричал – так, чтобы меня услышали и Бад, и весь мир.

– Тогда пожелай мне той магии, о которой говоришь, и чтобы я ни дня не прожил без нее!

– Так-то, парень. А теперь вперед, за своей девчонкой!

Я улыбался всю дорогу по холмам Бушкилла. Я не привык к крутым горам и постоянно норовящим исчезнуть из вида краям обрывов, так что внутри улыбки моей таилось затаенное дыхание. Местный наверняка преодолел бы это расстояние минут за пятнадцать, а у меня ушло полчаса. Мне сигналили машины: я ехал медленно и осторожно и всегда пропускал их на развилке. Отец Мии жил в настоящей ловушке для водителя, но ничто не могло остановить меня от того, чтобы добраться до Мии. И к восьми я был уже там.

Постучав в дверь, я услышал, как Диана зовет Мию. Сжал сумку. Я не мог представить, что случится, если она мне откажет. Вместо этого я настроился оптимистично. Подумал о магии.

Дверь открылась. Я поднял голову.

– Привет, – прошептала Мия.

И я опьянел от одного этого слова. Никакой упаковке пива или бутылке виски не удалось бы сделать того же.

– Привет.

– Что это у тебя? – Мия посмотрела на сумку в моих руках, и ее пальцы сжались на краю дверного косяка, словно она сдерживалась, заставляла ноги оставаться на месте. Они будто приклеились к ламинату.

– Мия, сегодня ты выберешься из этого чертова дома. Наденешь вот это и пойдешь со мной. И я отказываюсь принимать любой ответ, кроме положительного.

Я протянул ей сумку, внутренне умоляя ее принять предложение.

Просто возьми это, Мия.

– Куда…

Я сделал шаг вперед, и она не успела договорить. Нога моя оказалась на опасной территории: я поставил ее на порог. Тоже оперся пальцами о косяк, сдерживая уже себя. Я не стоял так близко к Мии с того дня, как она кричала в горный воздух. Я последние силы тратил на то, чтобы не схватить ее и не забросить в машину. Мия тут же закрыла глаза… а потом глянула на меня из-под длинных ресниц. Мне хотелось поцеловать ее. Кажется, и ей хотелось того же. Было трудно, но я сделал шаг назад, потому что если бы я так не поступил, то точно впился бы губами в ее губы. А я хотел, чтобы все случилось по ее указке.

– Надевай, любовь моя. Подожду тебя в машине.

Мия выхватила из моих рук сумку и закрыла дверь. А я не мог стереть с лица глупую улыбку.

Спустя десять минут Мия вышла из дома, одетая в то, что я для нее купил. Простые черно-белые кроссовки «Адидас» – не могла же она учиться самозащите в туфлях от Чака Тейлора или в берцах. Мия не любила носить яркие цвета, и я знал, что ей понравятся спортивные штаны, футболка и худи в тон, которые я откопал в женском разделе «Диллардс»[2]. Она затянула волосы в высокий хвостик, открыв всему миру свои идеальные черты лица.

Из-за цветов казалось, что мы с ней состоим в одной команде. Я снова улыбнулся: оттолкнулся от машины и выпрямился.

Мия ткнула в меня пальцем.

– Пары, которые одеваются в одинаковые наряды, это глупо и слащаво, – она подошла ко мне.

Я чуть склонил голову набок.

– В таком случае мы с тобой глупые и слащавые.

Она пронеслась мимо меня к пассажирской дверке – не дала и шанса побыть джентльменом. Если сегодня все пройдет гладко, то, может, и вечером все получится. Вероятности были так близко… мы могли коснуться их, взять в свои руки и слепить из них все, что угодно. Но сегодня все пройдет на ее условиях.

Мия кричала на меня всю дорогу до ресторана.

– Давай быстрее, Олли! Тащишься как старик!

– Та леди только что тебе фак показала!

– Господь всемогущий, да я помру прежде, чем мы туда доберемся.

– Ну все, я больше никогда тебя за руль не пущу. Никогда.

Но мы доехали до Перкинса, и Мия наконец успокоилась, когда официантка поставила перед ней тарелку французских круассанов с клубникой – со взбитыми сливками и сахарной пудрой.

– Расскажи, как прошла твоя первая автограф-сессия! – попросила она, а потом отправила в рот кусочек круассана.

– Ты о ней знаешь?

– Мне Итан рассказал.

– Без тебя было совсем не то. И праздновать не особо хотелось.

Мия сжала пальцами мое запястье.

– Я тобой восхищаюсь! Сколько бы я на тебя ни злилась, не радоваться твоим достижениям не получалось. Ты этого заслуживаешь. И люди тебя слушают.

– Злилась? – усмехнулся я. – В прошедшем времени? То есть больше не злишься?

– Гнев почти растаял, – она прикрыла рот, совершенно точно не потому, что жевала.

Наверное, пыталась скрыть улыбку.

– Но вот на некоторые рецензии я ой как зла! Люди такие